в затылок и тут же отлетаю в сторону.
Тварь успела подкинуть меня корпусом метров на пять в сторону. Приземление было жёстким. Врезавшись левым плечом, боком и ногами о камень, падаю в итоге на спину. Оглушение на три секунды. Боли почти нет, но вот левая рука перестаёт слушаться. С трудом перекатываюсь на спину и вижу тварь, что уже зависла надо мной и встаёт на задние шесть лап, чтобы передними добить меня. Опоздала ты, тварь. Оглушение-то уже прошло, и я успеваю перекатиться ей под брюхо. Маны много, посмотрим, как ты воду любишь.
Меч воды втыкается в брюхо твари. Удар за ударом, пока она мечется, пытаясь достать меня из-под брюха. Отступает назад, я же упорно ползу под ней, орудуя мечом. Задние лапы твари кто-то держит, и только это позволяет мне успевать за ней. На пятом ударе с разбитого брюха на меня выливается слизь. Белая жидкость, что моментально застывает на мне и приклеивает меня к камням. Чёрт, меч воды в правой руке замирает, не могу взмахнуть им.
‒ Машка, меня приклеило! Добивай!
‒ Чем, блять?! Я её пробить не могу!
Тварь в это время отползает ещё назад. Там раздаётся рык и следом скулёж. Видимо, кому-то из питомцев досталось задней лапой. Баф отравления, сон — тридцать секунд. Дальше появляется ощущение, что я усну спустя эти секунды. Так вот как эта слизь действует ‒ вырубает нафиг!..
Лежу на спине, приклеенный в районе груди и пояса. Тварь сдвигается мне за спину, замахивается лапой и ломает правую ногу, хотя, может, просто парализует её. Боль проходит порог. Ору, не помня себя, это очень больно.
‒ Не ори! — Машкин окрик слышен сквозь затуманенное болью сознание. Удивительно, но боль вскоре спадает. Неокончательно, просто уже более или менее терпимо. Хотя и терпеть такое приклеенным, когда на свою ногу даже посмотреть не можешь, это страшно.
‒ Маш, добей меня! — всё, мне хватит. Без ноги я тут не боец, даже если Машка добьёт эту тварь, я уже не помощник.
‒ Заткнись!
Машкин крик совпадает с воплем твари. Следом скулёж второго питомца, погибающего под лапами матки.
А звёзды… Такие красивые… Лежу и смотрю на них. Баф кровотечение убьёт меня через двадцать две минуты. Задранные статы дали ещё очень большое количество жизни, они заставляют меня мучаться и жить. Глаза закрываются сами собой, боль уходит, и я засыпаю.
Пощёчина, успеваю очнуться, и тут же прилетает вторая. Откуда-то издалека слышится голос:
— Ну и, сколько можно валяться? Очнись ты, долбодятел! Неженка сраная. Ногу ему хрустнуло, идиот!
Ещё одна пощёчина. С трудом открываю глаза. На улице уже светло, голубое небо мне закрывает только морда Инферно, что упорно долбит по щекам.
‒ Где я?
Сознание меркнет от кулака, что прилетел в лоб. Видимо, я проснулся не до конца. Я точно видел Машин кулак. Темнота. Хорошо…
В следующий раз я очнулся уже спокойно. Лежу на камнях, под головой что-то мягкое. На меня смотрит довольный и улыбающийся Олег.
‒ Живой! Вставай давай, — его морда отдаляется, и в поле зрения появляется рука друга.
Хватаюсь за руку, и меня вздёргивают в вертикальное положение. Зрение чуть плывёт и восстанавливается. Оглядываю пространство между камнями. Светлый стоит рядом, Инферно привалилась спиной к камню и что-то жуёт, читая книгу. У неё, кстати, уже двадцать первый уровень. Прислушиваюсь к себе. У меня также двадцать первый уровень. Чёрт, она же загоняет меня на смерть.
‒ Есть хочешь?
Слева от себя обнаруживаю Ласку и Вжика, что внаглую жуют мясо и запивают вином, то и дело передавая бутылку друг другу. Чувство голода тут же напоминает о себе. Да я уже не есть, а жрать!
Молча подхожу, выхватываю кусок мяса из сумки и набрасываюсь на него.
‒ Дай, — тянусь за вином и, сделав три глотка, запихиваю остатки мяса в рот. Чувство насыщения не получаю и хватаю следующий кусок. Прожевав, оборачиваюсь на Олега.
‒ Рассказывай, — сам же жую уже третий кусок мяса, захапав заодно бутылку вина с остатками на донышке. Ребята не возражают.
‒ Да что рассказывать… Я отбой объявил, как ты сказал, и вышел из игры. Когда вошёл обратно, просто уснул. Глаза открыл от пощёчин, Инферно меня лупила. Потом к тебе отвела и сказала вылечить.
Оглядываюсь на Вжика. Он дежурил, значит, должен что-то помнить о нападении. Моего взгляда хватает.
‒ Первым Чипа свалило, мы даже не поняли, что произошло. Успели врассыпную броситься, к камням прижались. Дейл там и приклеился. Армена накрыло вторым плевком. Веруи в темноту бросилась, ну и я следом. А там тварь уже убила волка и меня прямым плевком снесла. Как раз под него подставился.
‒ А я убежать пыталась, но получила плевок в спину и дальше, как все… Тридцать секунд и спать. Драться толку не было, даже две стрелы не пробили её. А с ножами лезть ‒ дурость, — по глазам Ласки понимаю, что ей стыдно признаться в попытке бегства. Но выбора-то у неё не было. В этом она права.
‒ А где остальные?
‒ Там висят, сами их таскайте. Мне только лекарь нужен был, — Машкина фраза ставит всё на места. Видимо, тварь она добила, потом искала лекаря меня спасти. А вот всех вытаскивать ей лень. Ну и, судя по книге в руке, вообще плевать ей на всех остальных. Дроп с логова уже у неё.
До двенадцати утра мы работали, как грузчики. Рядом с тем местом, где я очнулся, обнаружился вход в пещеру. Пройдя метров двадцать, нашли первый кокон, висящий у потолка. Дальше их было всё больше и больше. Пещера расширялась, и в центре потолок поднимался метров до восьми высотой. Там приходилось сбивать стрелами, чтобы перебить трос паутины. Где наши бойцы, мы не знали и пошли по принципу снимать всех. Попутно я отправил Вжика на поиск дропа и тайника. По итогу, из тридцати семи коконов, в большинстве которых были уже скелеты, мы получили кучу дропа.
Игроки, что были ещё живы, спали как младенцы, многие были вне игры. В основном, они были из команды Иваныча. Мы оставляли их у Машки под охраной, вытаскивая по одному и укладывая рядком перед входом. Олег лечил отравление, и те, кто был в игре, просыпались. Ласку оставили с ними рассказывать страшилки и кормить, а мы втроём то и дело возвращались за добычей обратно. Мелкие твари нам особо не мешали, они были не выше восьмого уровня и сами сбегали
