Нет, он не может спокойно смотреть, как гибнет его спаситель. И, не думая о том, что он безоружен, Юрий бросился снова к зверям. И вдруг в следующее мгновение человек невысокого роста, как Эрик или Арне, очутился около свирепых зверей.
Тигр встал на задние лапы, чтобы нанести сокрушающий удар второму животному.
Но тут блеснул нож, и человек всадил блестящее длинное лезвие прямо в сердце зверя. Тигр разом рухнул вперед, вниз мордой. Человек отскочил, но тигр еще успел ударить его мощной лапой по плечу. Человек упал рядом с тигром, и куртка его стала пропитываться кровью. Тигр дернулся несколько раз и застыл.
Второй зверь в изнеможении остался лежать тут же, на снегу.
В эту минуту из дома стремительно выбежал Таусен. Он и Цветков подбежали к раненому человеку.
— Ганс! — встревоженно окликнул Таусен.
Ганс уперся в снег здоровой левой рукой и встал, шатаясь. Цветков обхватил его и осторожно повел к дому.
Раненое животное продолжало жалобно визжать. Цветков уже не сомневался — это была собака. Но какая! Он видел огромных сенбернаров и овчарок. Но собаку величиной с медведя видел в первый раз.
Морда ее была ужасно исцарапана, и вместо левого глаза зияла кровавая рана.
Собака перестала визжать, высунула громадный язык и лизнула руку Таусена.
— Бедный пес, — сказал Юрий, переводя дыхание и чувствуя, что сам с трудом держится на ногах.
— Да, это хороший друг, — отозвался Таусен и, взглянув на Ганса, распорядился: — Ведите его в мою комнату!
Вероятно, начиная с прыжка тигра, все это продолжалось не более трех минут.
Сбежались саамы. Мужчины, женщины и подростки бросились к месту происшествия. Все что-то наперебой говорили. Марта с воплями подбежала к Гансу.
«Очевидно, ее сын», — сообразил Цветков.
Таусен что-то сказал Марте, и она сразу успокоилась, пошла было за ним, но Таусен велел ей остаться. На ходу Таусен отдал какие-то распоряжения и направился к дому. За ним шел Ганс, поддерживаемый Цветковым, а сзади плелась собака, роняя капли крови и изредка болезненно рыча.
У крыльца Таусен обернулся и сказал:
— Юрий Михайлович, собака нуждается в срочной помощи. Отведите ее, пожалуйста, в лабораторию. Я помогу Гансу и сейчас же приду.
— А пойдет она со мной? — усомнился Цветков.
— Пойдет!
Таусен сказал что-то собаке, и она послушно повернула за Юрием, а сам он взял под руку Ганса и поднялся с ним на крыльцо.
Юрии направился к ледяной постройке. Он поминутно оборачивался, однако сомнения его были напрасны: собака покорно следовала за ним, тяжело ступая по рыхлому снегу. Юрию хотелось сказать ей что-нибудь ласковое, и он жалел, что не знал ее клички. У самой двери он дотянулся до ее головы и погладил, как Таусен. Животное ответило благодарным и жалобным повизгиванием. Юрии открыл дверь и повернул выключатель. Лабораторию залил свет сильной лампы.
Юрий оглянулся. Собака остановилась перед открытой дверью тамбура. Снаружи несло холодом, морозный воздух охватывал ноги. Юрий нетерпеливо ждал, пока собака войдет, чтобы закрыть двери. Но животное стояло неподвижно.
— Ну, милый, иди же сюда, — ласково сказал Юрий.
Собака продолжала стоять у раскрытой двери.
Юрий вернулся к ней, тихонько прикоснулся к ее передней лапе и потянул к себе. Собака медленно вошла в комнату, сразу заполнив собой чуть не половину помещения.
Юрий закрыл двери.
Животное легло на пол у порога и стало лизать раны на лапах. Оно все время подергивало головой — видимо, рана на месте глаза мучила его.
Только теперь Юрий пришел в себя. «Откуда же взялся тигр, — недоумевал он, — и почему у него такая странная расцветка? Отчего Таусен не предупредил о возможной опасности? И что это за огромная собака? Почему Таусен до сих пор не показал ее и даже не упомянул о ней? Впрочем, он сказал вчера: «То ли вы еще увидите!»
Цветков уже начинал догадываться, в чем дело…
Снаружи заскрипел снег под быстрыми твердыми шагами. Отворилась дверь, вошел Таусен. Он казался смущенным.
— Что с Гансом? — торопливо спросил Цветков.
— С Гансом благополучно, — ответил Таусен.
Он подошел к продолговатой электропечи и вставил вилку шнура в штепсель.
— Я сейчас окажу помощь собаке, — сказал он, — и попрошу вас мне помочь.
Он подозвал собаку. Она неохотно поднялась на ноги, подошла ближе.
— У нее с этим помещением связаны некоторые неприятные воспоминания, — пояснил Таусен, подвигая под яркий свет лампы низенький белый стол.
— Операционный стол примитивный, — сказал он, — но я делал на нем довольно сложные операции, в частности вот этому животному.
Во взгляде собаки, устремленном на стол, было беспокойство. Однако она сидела неподвижно. А Таусен уже мыл руки под маленьким умывальником.
— Откройте-ка этот шкафчик, — говорил он Цветкову. — Там лежит чистая салфетка. Теперь подайте мне тот флакон с дезинфицирующей жидкостью. Налейте мне, пожалуйста, немного на ладонь. Сейчас я промою ему рану и перевяжу.
Бедное животное лишилось глаза.
Таусен ласково подозвал собаку и ладонью похлопал по столу. Собака нехотя приблизилась, но все же поднялась на стол.
— Достаньте, пожалуйста, марлю, бинты и иод…
Таусен стал укладывать огромное животное на операционном столе. Это оказалось возможным только потому, что собака не сопротивлялась, повинуясь каждому его движению и приказу. Быстро и ловко Таусен прежде всего смазал йодом все царапины на морде и ляпах собаки. Она дергалась, но не мешала врачу.
— Какое умное животное! — сказал Цветков. — Откуда вы его достали?
— У меня есть несколько лабораторных собак, — ответил Таусен. — Это третье поколение от привезенных с Большой земли. Но этот пес — наш общий любимец.
Он очень умен и предан.
— А что это за гигантская порода?
— Объясню потом.
Таусен прибинтовал лапы собаки к столу.
— Это, вероятно, излишняя предосторожность, — сказал он, — животное вряд ли будет сопротивляться.
Действительно, пес сидел смирно, пока Таусен промывал и перевязывал его ужасную рану.
— Мы зовем его человеческим именем — Отто, — сказал Таусен.
Услышав свою кличку, собака высунула язык и хотела лизнуть руку хозяина, но он вовремя отдернул ее.
— Нельзя, нельзя, милый, твой язык не стерильный.
Собака как бы поняла хозяина и успокоилась.
Кончив перевязывать, Таусен освободил лапы животного. Потом достал из шкафа флакон лекарства и вылил половину из него в чистую миску.
— Выпей, Отто!
Пес начал лакать огромным языком, по временам оглядываясь на хозяина и виляя хвостом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
