— Не нужно никого искать, ведь все тропинки здесь ведут к этой поляне, — Око указал на увитый лозами трон, где Роуэн и Уилл впервые его увидели. За прошедшее время он успел расцвести удивительной россыпью белых и фиолетовых цветов. — Пока мы ждём, не разделите ли вы со мной скромную, но освежающую трапезу? Я буду не только польщён, но и несказанно обрадован, если вы соблаговолите составить мне компанию.
Эловен разразилась искренним и довольно едким смехом. — От тебя, конечно, глаз не оторвать, и говоришь ты складно, и ведёшь себя учтиво. Но даже ты не можешь считать нас неотёсанными простофилями, которые примут угощение в Дебрях. Тем более внутри ведьминого кольца.
— Ведьминого кольца? — переспросил он с искренним непониманием, склонив голову набок.
— Полно, юноша. Даже не думай играть со мной в эти игры. Я прекрасно знаю, как выглядят ведьмины кольца, — она обвела рукой открытое пространство. Только сейчас Роуэн поняла, что поляна была круглой, и вокруг неё под деревьями толпились грибы, образуя белёсое кольцо. Кольцо, которое они с Уиллом пересекли и даже не заметили этого, стремясь поскорее найти оленя.
— И, кстати, никакой ты не лорд из Локтвейна, — продолжила Эловен.
— Вы оскорбляете меня своими сомнениями, — его тон остался дружелюбным, но он стиснул кулаки, и его плечи заметно напряглись.
— Признаюсь, я не сразу это заметила. Ты не носишь на себе ни единого знака с локтвейнским кубком.
Око мельком взглянул на свою одежду, а затем — вверх, с тем же недобрым прищуром, которым он некоторое время назад наградил Уилла.
— Просто очередной эльф морочит нам голову, — пробормотал Кадо.
— Возможно, — согласилась Эловен. — Скажи-ка мне, Око. Как называется клан твоей матери? В каком клане родился твой отец?
— Зачем ты спрашиваешь? — произнёс он подозрительно тихим голосом.
— Каждый эльф обязан ответить на этот вопрос, иначе покроет себя страшным позором. Что-то здесь не складывается. Я не думаю, что ты вообще эльф. По-моему, ты просто самозванец. Возможно, даже колдун.
— Колдун! — Кадо выхватил меч.
С быстротой разящей гадюки Око выбросил вперёд левую руку и схватил Эловен за запястье. — Мне не нравится, когда меня в чём-то обвиняют, — произнёс он таким ледяным тоном, что Роуэн пришпорила кобылу, чтобы втиснуться между эльфом и сказительницей.
Но было уже поздно. В искрящейся вспышке света Око и Эловен исчезли. На их месте возникло два хохлатых орла, один на земле, другой — в седле. Лошадь Эловен испуганно шарахнулась. Орёл не удержался в седле и с пронзительным криком взмыл в небо, громко хлопая крыльями. Второй орёл бросился вдогонку. Они поднимались так быстро, что Роуэн не могла их различить. Пока один орёл продолжил полёт, второй приземлился на краю поляны и в странном сполохе света превратился обратно в Око.
Око свистнул, столь резко и пронзительно, что Роуэн закрыла уши, а Уилл инстинктивно пригнулся. Все три лошади всхрапнули и отошли в сторону, чтобы источник неприятного шума оказался на их линии обзора.
Кадо натянул поводья, разворачивая Дюжего. Расправив крылья, грифон приготовился атаковать. Кусты позади Око заходили ходуном. Из леса показался охотник. Справа от него шёл олень, слева рядом с Софием хромала Сериз. Руки Сериз были связаны спереди гибкой лозой, от жгучих укусов которой кожа на её запястьях покраснела и вздулась волдырями. Её лицо было покрыто ссадинами и перепачкано землёй. Широкий лист закрывал ей рот наподобие кляпа.
— Стой! — крикнул Уилл, прежде чем грифон Кадо успел совершить прыжок. — Мы не может рисковать Сериз. Ты же видел, что он сделал с Эловен?
Око окинул вновь прибывших кислым взглядом. От его добродушия и чарующей улыбки не осталось и следа, как от обращённой сказительницы. — Пёс, я разочарован тем, как долго тебе пришлось ловить этого оленя. Но вижу, что по дороге ты прихватил ещё один лакомый кусочек. О, да тут и единорог имеется! Говорят, это сущие бестии! Постереги-ка наших гостей. Они не должны покинуть ведьминого кольца.
— Да, Хозяин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Из-под земли показался росток, который в мгновение ока свился в зелёный недоуздок, охватив голову оленя.
— А теперь, друзья, прошу меня извинить. Я уверен, вы именно так и поступите, потому что я не оставил вам иного выбора, — картинно поклонившись, Око крепко взял оленя за лозу-уздечку и направился к деревьям.
Растительность тряслась и качалась, как будто целая сотня красных шапок продиралась сквозь кусты, но причиной этого шелеста на опушке леса были вовсе не животные или иные существа. То был всплеск невероятно ускоренного роста. Колдовского роста. Лозы скользили меж деревьев, сплетаясь в непреодолимую преграду, которая грозно ощетинилась шипами и тернием, обвившим древесные стволы.
— Ну же, скорее! — крикнула Роуэн, припустив к краю поляны.
Лозы уже поднялись выше их роста и теперь расползались по кронам, продолжая при этом тянуться ввысь. Роуэн попробовала касанием пропустить через них молнию, но живые, зелёные стебли было не так-то просто сжечь, и её волшебство пропало впустую. Лёд Уилла навредил им не больше, чем лёгкий снегопад в зимнем лесу. Дюжий взмыл в небо, неся на себе Кадо, но лозы уже выросли выше крон, сплетаясь в сетчатый купол над поляной. Они оказались в терновой клетке.
С другой стороны Око беспечно помахал им рукой и зашагал к руинам, ведя за собой оленя.
Роуэн попробовала пронзить лозы мечом, но их кожица была настолько прочной, что клинок не мог её разрезать. Она отступила на шаг, чувствуя, как страшная догадка стискивает её смелость костлявыми пальцами и выжимает её досуха. Уилл стал белее снега, всё тепло отхлынуло от его щёк, когда к нему пришло осознание правды.
— Наверняка с Отцом в Бекборо он проделал то же, что сейчас с Эловен, — прохрипел Уилл, обменявшись с Роуэн понимающими взглядами. — Тот олень и есть наш отец.
Роуэн опустилась на колени в траву и принялась раскачиваться взад-вперёд, прижав ладони ко лбу. Её сердце билось в груди так сильно, что она скорее согласилась бы умереть, чем выносить это хоть мгновением дольше. Но она вынесла. Она не перестала дышать. Солнце уже начало клониться к верхушкам деревьев, и через поляну пролегли их длинные тени.
— Он ведёт оленя на зимнюю охоту, — прошептала она. — Вот как он собирается начать войну между Королевством и Дебрями.
12.
Пока Роуэн сидела на земле, обхватив голову руками, Уилл успел прийти в себя.
— Сериз! — он бросился к целительнице, которая смотрела на него выпученными глазами, не в силах вымолвить ни слова из-за прилепленного на рот листа.
Роуэн всполошилась. — Не подходи к ней, Уилл! Держись подальше от охотника.
— Он не причинит нам вреда, — ответил Уилл.
— По его огромному топору так не скажешь!
Но Уилл знал, что Роуэн зачастую судит о других слишком поспешно. Её порывистость могла принести больше вреда, чем пользы. Без сомнения, охотник был опасен, но до сих пор он ни разу не проявил к Уиллу открытой враждебности. Уважительное обращение — лучший способ получить уважительный ответ.
Он медленно приблизился к мужчине, подняв обе руки, чтобы показать, что при нём нет оружия. — Вы меня помните? Мы как-то прогулялись вместе недалеко от Бекборо. Мы беседовали. Я тогда напел парочку моих любимых мелодий.
Он промычал себе под нос припев «Розы в цвету» и выжидающе умолк.
Мужчина смотрел на него так долго, что Уилл уже почти отчаялся получить ответ, но в конце концов он произнёс низким хриплым голосом: — Я помню тебя, Уилл Кенрит.
Сериз таращилась на Уилла и шевелила бровями, подавая некие знаки, смысл которых он не понимал. Софий стоял рядом с охотником, не выказывая ни малейшей тревоги. Было сложно сказать, околдован ли зверь или просто не чувствует угрозы, но, учитывая обстоятельства, Уилл готов был пойти на любой риск ради шанса выбраться из терновой клетки и отправиться за отцом.
Он подошёл так близко, что непременно угодил бы под удар топора, если бы охотник вздумал им взмахнуть. Стараясь не смотреть мужчине в глаза, он заговорил самым спокойным тоном, на который был способен: — На самом деле вас ведь зовут не Псом, верно? Это только Око вас так называет.
