этих мест, — сказала она, вздыхая, — было бы хорошо очутиться дома, устроить небольшую свадьбу, чтобы не много народу… — мечтательно проговорила она.
Генри вздрогнул. Он привык считать ее своей невестой, но не собирался на ней жениться, будто эти два понятия были совершенно различны. Он заботился о ней, но не желал делать ее своей. Это было тоже самое, что возлечь с ребенком. Анджела, красивая и такая глупенькая, не вызывала у него никаких эмоций, кроме желания держаться от нее подальше. Он смирился с ее присутствием в этом путешествии, но не готов был смириться с ее присутствием в своей жизни.
Никогда он не женится на ней, понял он. Никогда. Глаза его метнулись к Элли, лежавшей на земле. Тонкие черты лица ее были расслаблены, и на губах будто играла улыбка. Он так соскучился по ее улыбке, яркой, заразительной, которая освещала ее лицо, словно лучами солнца. Он не отдаст ее Нуку. Он не отдаст ее тому, кто вызывает ее ужас. Не потому, что заботиться об Элли. Нет. Потому, что сам он не может расстаться с ней.
Дождь закончился и нужно было что-то придумать, чтобы помочь Элли. Никакие попытки разбудить ее не принесли результатов. Анджела плакала, и губы ее тряслись, как у малышки.
— Нужно найти Айзу, — наконец сказал Генри. Я пойду. Оставайся с Элли и следи за ней.
Анджела посмотрела на него огромными испуганными глазами.
— Я не смогу защитить ее ни от людей, ни от животных, — сказала она, вытирая глаза, — а вам будет сложно найти мусульманскую девушку в доме. Я же… — она встала и расправила новенькое зеленое платье, подарок Нука, — я смогу найти ее.
Заметавшись между девушками, и понимая, что, возможно, Анджела права, Генри переводил глаза с одной на другую. Анджела махнула ему рукой и исчезла в сумерках. Возможно, он был не прав, отпуская ее. Но и оставить двоих своих подопечных в темноте в совершенно уединенном месте он тоже не мог. Анджела и правда была совершенно беззащитна, и не смогла бы защитить Элли.
Генри долго смотрел в лицо Элли. Оно оставалось неподвижным, будто вылепленным из гипса. Ресницы ее иногда вздрагивали, говоря, что она жива. Дыхание было спокойно. Генри лег рядом, обнял ее совершенно безвольное тело, и сам не заметил, как заснул.
…
— Господин! Месье! — кто-то тряс его за плечо, и Генри резко открыл глаза. Над ним склонилась Айза, и прекрасное лицо ее было освещено утренними лучами солнца.
Генри поднялся, осматриваясь и пытаясь проснуться. Элли все так же спала. Айза сидела на полу их полуразвалившегося каменного домика, и смотрела на него красивыми черными глазами, в которых была тревога. За спиной ее было утро, и ветер колыхал высокие травы, напившиеся вчера влаги.
— Айза, — прошептал он, потом опомнился и тревожно спросил: — а где Анджела?
— Анджела осталась в доме, месье, — Айза вздохнула, — она не смогла его покинуть.
Генри понялся на ноги, но девушка потянула его за сюртук.
— Не спешите. Ей сейчас не нужна помощь. Ей ничего не угрожает, пока мой отец владеет домом. Анджела пришла совершенно открыто, и только так я смогла узнать, что она вернулась. Сейчас помощь нужна Элли.
Генри устало опустился рядом с ней, чувствуя, как все выходит из-под контроля. Анджела в плену у Аль-Медема, и он так просто ее не отдаст. Хорошо, если она физически не пострадает, но сумеет ли он забрать ее назад? Сумеет ли вырвать у арабов?
— Элли нужен врач, — сказала Айза, осмотрев ее, — я приведу врача, и мы попробуем разбудить ее. Если это получится, конечно. Я не понимаю, что с ней, но, видимо, ее энергия сгорела. На жизнь ничего не осталось.
Энергия сгорела. Генри сжал руку Элли. Он всю ночь пытался напитать ее своей энергией, прижимая ее к себе. Но Элли оставалась неподвижна и безучастна. Ненавистный Змей выпил ее полностью, заставив испытывать безотчетный страх. Элли была слишком слаба, чтобы сразиться с ним.
В ожидании Айзы и врача он снова лег рядом. Айза принесла немного хлеба с сыром, и он, съев его, почувствовал, насколько же он голоден. Прежде всего ему нужно поесть. А потом уже думать о том, как оживить Элли, как спасти Анджелу.
…
Врач оказался чернокожим колдуном. Айза подтолкнула его к Элли, и глазами приказала Генри позволить колдуну подойти к ней. Генри, не доверявший подобным личностям, нехотя подвинулся.
Колдун сел рядом с Элли и стал раскачиваться, что-то напевая. Потом схватился за голову и упал, будто громом пораженный. Айза бросилась к нему.
— Я не могу браться за нее, — прошептал старик, — не просите. Ее дух выбрал Великий! И только он может его вернуть!
…
— Думаешь, ты хитрее? — Генри стоял перед Нуком, сжимая кулаки.
— Конечно, — Нук рассмеялся, прохаживаясь между сокровищами, — кстати, я подумал, что тебе не нравится пещера Али-бабы. Давай перенесемся в гостиную твоего отца? Это будет весьма мило и уютно.
Генри опешил, увидев, что стены покрываются зелеными тканями, на них появляются матушкины пейзажи, а вдоль стен оказываются легкие удобные кресла и диванчики. Те самые, что недавно привезли вместо старой мебели, которую мать приказала выкинуть.
— Издеваешься? — Генри стоял посреди родного дома, будто никуда и не уезжал из Англии.
Нук повел плечом.
— Нет. Тебе же так уютнее. Все родное.
— Нет тут ничего родного, — прорычал Генри, — и хватит мне заговаривать зубы. Элли будет лежать до тех пор, пока не умрет!
— Умрет? — Нук сел на софу и удобно расположился на ней, — ну и пусть. Мне она больше не нужна.
— Не нужна?
Нук усмехнулся в своей привычной манере.
— В любом случае я могу выбрать другую. Их достаточно много. Айза вон как хороша, словно цветок, бутон. Раскрыть ее — и будет шикарная женщина. Или Анджела. Наивная, как ребенок. Ей можно наплести все, что угодно, и она верит.
— Не смей обманывать ее! — закричал Генри.
— Я? — Нук поднял брови, — я нее не обманываю. Это ты обманываешь ее, пользуясь ее добротой. А ведь девушка пожертвовала своей свободой ради тебя и Элли.
— Что с ней? — Генри шагнул вперед.
Нук сделал широкий жест рукой.
— Что, что… Выйдет замуж за Аль-Медема.
— Я не позволю тронуть ее!
Нук засмеялся.
