Серёжи. Провожу рукой в воздухе, обозначая окружающую нас обстановку. — Очень прикольно получилось! — говорю это от чистого сердца. Мне действительно приглянулось это местечко.
— Спасибо, — ровным голосом. — Я закончил «общепит» в универе.
— Кажется, что-то такое припоминаю.
Он продолжает неторопливо:
— Получил диплом. Потом армия. Когда вернулся, работал в ресторане на Уфимском. Через пару лет мы с другом организовали свой бизнес. Открыли первое заведение. Это была пиццерия.
Первое?
Мысленно произвожу расчёты в своей голове. В тот период я была замужем. И как раз переживала самые мучительные события в своей жизни. Информация о Серёже, если и проскальзывала в разговорах с подругой, то нигде не отложилась.
— Кажется, Алёна говорила, что ты работаешь в ресторане, но я не думала что…
Перебивает меня, усмехаясь:
— Что я им владею?
— Типа того.
Он откидывается назад. Берёт чашку с кофе. Смотрит на меня как-то странно.
— На самом деле, это первый мой бар. Ну, такого формата.
Киваю одобрительно.
— А ты чем сейчас занимаешься? Работаешь? Где живёшь? — сыплет вопросами.
Ошарашенная новым обликом Серёжи «а-ля Аркадий Новиков», открывшимся мне внезапно, выдаю чистую правду.
— Я живу в городской квартире Литвиновых. На Витебской.
— Вот как… — Серёжа удивлённо приподнимает брови, и я понимаю, что ляпнула что-то не то. Как Алёнка могла нечаянно умолчать о такой небольшой, но важной детали? Что я живу у них? Выглядит очень натянуто. Быстренько перевожу тему.
— Работаю в агентстве недвижимости. У друга, — уточняю зачем-то. Мысленно луплю себя по лбу. Для чего Алёхину эта информация, блин? — У нас как раз новогодний корпоратив здесь. Сейчас, — добавляю сбивчиво.
— Ясно, — по его тону нельзя абсолютно ничего понять. — Так ты вернулась… одна?
— Что? — сначала не понимаю, о чём он вообще. — А, да. Одна. Мы с Андреем развелись несколько лет назад.
— Почему? — наклонившись вперёд, смотрит на меня испытующе. — Извини, если я лезу не в своё дело…
— Это действительно не твоё дело, Алёхин, — говорю чуть резче, чем следует. Тут же меняю тон. — Извини, я не хотела тебя обидеть. Просто эта тема… Это очень личное, понимаешь?
Он молчит несколько долгих секунд.
— Понимаю. Но я думал, что мы с тобой, как бы это сказать… не чужие люди.
— Серёж…
Он бодро хлопает по столу ладонями. Ложечка, лежащая на кофейном блюдце, слегка звенит.
— Раз уж ты теперь живёшь здесь, почему бы нам не обменяться телефонами, м-м?
— Не думаю, что это хорошая идея, — отвечаю тихо.
— Почему? — он как будто удивлён.
— Просто ты и я… мы…
— О чём ты? — Серёжа прищуривается. — Ты всё ещё не можешь отпустить ту ситуацию столетней давности?
— Нет, но…
На самом деле, да.
— Что было, то было. Я не держу на тебя зла, — говорит уверенно. — Я всего лишь предлагаю общаться. Дружить.
— Дружить? — моя очередь удивляться.
— Да. Почему нет? Люди так иногда делают, представь себе.
— А твоя девушка не будет против? — интересуюсь, скептически заломив бровь.
Он усмехается, прикрывая рот сложенной в кулак ладонью.
— А это тебя волнует?
— Не особо, — во мне просыпается дерзкая Ирина. — Просто я не хочу стать причиной очередных твоих неудач на личном.
— Оу. Как благородно. Но можешь не волноваться. На личном, — акцентирует это слово голосом, — у меня всё прекрасно. Даже если нет постоянной девушки, как сейчас.
Непонимающе качаю головой.
— И как ты предлагаешь нам дружить? Если мы и минуты не можем прожить, не покусав друг друга.
Он хохочет, задрав голову назад и слегка обнажив ровный ряд своих белых зубов.
Залипаю на его дёргающемся в такт кадыке.
Успокаивается. Потирая переносицу двумя пальцами, переводит на меня взгляд.
— Зато нам никогда не будет скучно вдвоём.
— О дааа, — язвительно. Придвигаюсь ближе к столу. Уперев локти в поверхность, бегаю глазами по его лицу.
— Тогда, в доме Алёны и Лёши. Ты поцеловал меня. Зачем? — задаю вопрос, который мучает меня вот уже несколько месяцев.
Серёжа смотрит на меня без улыбки.
— И ты ответила.
Смутившись:
— Это был рефлекс.
— Правда? — явно иронизирует надо мной.
— Абсолютная, — припечатываю. — Так зачем ты сделал это, Серёж? Если ты таким образом представляешь себе дружбу между нами…
Он резко наклоняется ко мне, отзеркаливая мою позу. Наши пальцы на столе почти соприкасаются.
— Просто хотел кое-что проверить.
— Проверить? — недоумеваю. — И что же ты хотел проверить?
— Я был влюблен в тебя по уши, знаешь? Когда был пацаном.
— Я догадывалась, — глухо.
— Когда ты стала моей… — его голос едва заметно срывается. — Когда это случилось между нами, я был просто невероятно счастлив.
Кровь бьёт набатом мне в уши. Андрей говорил мне то же самое когда-то. Серёжа продолжает:
— Потом ты уехала. Перед этим как следует отрезвив мои юношеские фантазии.
Порываюсь ответить ему, но он останавливает меня поднятой вверх ладонью.
— Дай мне закончить мысль. Если ты хочешь опять извиниться, то не надо. Я уже давно простил и забыл. Поверь.
Киваю покорно. Мол, продолжай.
— Это было нелегко, конечно. Всё-таки первая любовь…
Добавляет после паузы:
— Первый секс. Такое просто так не стереть из памяти.
Молчу, уперев взгляд в центр стола между нашими ладонями.
— Но время лечит, — усмехается горько. — Всё проходит. Прошло и это. Тогда, на крестинах я в этом убедился окончательно.
Резко поднимаю на него глаза. Он это серьёзно?
Серёжа качает головой, как будто подтверждая сказанное.
— Мне надоело, что эта дурацкая ситуация стоит между нами. Если уж я забыл, то почему ты не можешь сделать то же самое?
Кручу в голове слова Елены Евгеньевны, сказанные на одном из последних сеансов. Она говорила о том, как важно уметь прощать. Других, и прежде всего — себя. Если Серёжа смог вот так, по-взрослому, изложить мне всё… Почему я не могу сделать то же самое?
— Хорошо, — мой голос слегка хрипит, когда я протягиваю ему свою руку. — Значит, без обид?
— Без обид, — подтверждает, уверенно пожимая мою ладонь. От нашего контакта мурашки тонкой струйкой бегут по позвоночнику. Отмахиваюсь от этого странного назойливого ощущения.
Смотрю ему прямо в глаза. Наверное, впервые в жизни открыто и честно. Он отвечает мне таким же точно кристально ясным взором.
Некоторое время сидим так, сцепившись руками и взглядами, пока нас неожиданно не прерывает возня, начавшаяся за шторкой.
— Сюда нельзя. Это закрытая зона, — узнаю голос бармена Паши.
— В смсли нлзя?.. — кто-то пьяно вторит ему в ответ. — Я бстренько. Тока посмтрю и фсё.
— Нельзя, — Паша явно упирается, второй раз за вечер вынужденный оборонять вип-кабинку.
— Псти, я скзл!.. — Пашиному противнику всё-таки удаётся победить. Он заглядывает за шторку.
С удивлением узнаю в нарушителе нашего спокойствия Тиму. И когда он успел так
