набраться!?
— О. Вт ты где, — пьяно улыбается мне.
Отцепляюсь от Алёхина, всё ещё держащего меня за руку. Вытянувшись во весь рост, в два счёта оцениваю разворачивающуюся передо мной картину.
Решение приходит мгновенно. Зотову явно пора на боковую. Говорю, стараясь сделать свой голос спокойным:
— У меня всё хорошо, Тим. Правда.
Тима слегка пошатывается. Упирается ладонью в проём.
— Я уже иду. Ты не мог бы подождать меня там? — киваю туда, откуда он пришёл. — Я приду через минутку. И мы поедем домой. Окей?
Тима лыбится. Повторяю чуть настойчивее:
— Подожди меня там, Тим.
Наконец он кивает, выдавая нужную мне реакцию. Молчаливо обращаюсь к Паше, застывшему статуей чуть поодаль. Красноречиво смотрю на него. Мол, помоги. Тот, слегка закатив глаза, фыркает. Осторожно тянет Тиму за рукав в направлении выхода.
— Пошли, братан…
Зотову не остаётся ничего, кроме как покорно плестись следом.
Оборачиваюсь к Серёже. Он смотрит на меня исподлобья. На лице — ни тени прежней открытости. Цедит сквозь зубы:
— Это и есть твой друг?
Не обращаю внимания на сарказм в его голосе. В данный момент мне совсем не до этого.
— Да! И сейчас мне нужно срочно отвезти его домой. Пока он не отрубился прямо здесь! — улыбкой пытаюсь сгладить ситуацию. Судя по нахмуренным бровям Алёхина, у меня это выходит не очень. Ай, ладно! Потом разберусь.
— Рада была повидаться, Серёж, — говорю примирительно.
Он откидывается на спинку дивана. Ловко вкрутив стик двумя пальцами, жмёт кнопку айкоса. Смотрю на него, ожидая элементарных слов прощания в ответ.
Он выдаёт лишь сухое, как занозы на плохо отшлифованной доске:
— Счастливо добраться. Домой.
Мысленно махнув рукой, разворачиваюсь на выход, слегка взбешённая этим его ядовитым тоном. В последний момент бросаю едкое:
— Курить вредно, в курсе?
Алёхин делает глубокую затяжку. Длинно выдыхает струю дыма в сторону.
— Не вреднее, чем бежать от собственных нереализованных желаний.
Мне дико хочется хлопнуть дверью прямо сейчас! Со всей дури, чтобы посыпалась штукатурка. Но там лишь… дурацкая шторка.
На пути к ожидающему меня в общем зале Зотову безуспешно стараюсь успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Тьфу ты!
Ну что за невыносимый человек!?
Нам никогда не будет скучно вдвоём. Бла-бла-бла… Мысленно передразниваю Алёхина.
И ничего я не бегу. Что за бред!?
Глава 23
Игры взрослых детей
Новогодние праздники я провожу с родителями в посёлке.
Я как будто возвращаюсь в детство. Напитываюсь только ему присущим спокойствием и лёгкостью.
Мы с мамой лепим целые подносы пельменей и вареников с картошкой. И потом варим их зимними вечерами, сидя в натопленной кухне с работающим фоном телевизором.
Желания выбираться на лыжи у меня почему-то нет. Обычно я каждый сезон езжу на местную горнолыжку. Но не в этот раз. Сейчас мне хочется не скорости и экстрима, а простого уюта и домашнего тепла.
Мы гуляем с мамой по до боли знакомым мне улочкам родного посёлка. Снег скрипит под нашими ногами. Когда я, не удержавшись, падаю в свежий сугроб, раскинув руки в стороны, мама лишь смеётся. И не говорит мне обычное: «Встань, а то застудишься».
В один из праздничных дней я навещаю свою сестру. Приношу машинку на радиоуправлении для подросшего Егорки. В прошлом году у Даши родился второй сын, которого назвали Саввой. Сейчас ему несколько месяцев.
Нам особо не удаётся поговорить наедине, так как маленький требует много внимания. Но я и рада. Мне не очень хочется сейчас откровенничать. Даже с сестрой.
Мне кажется, что люди, легко заимевшие детей, никогда не поймут таких, как я, которым всё даётся с трудом. И это не плохо, нет. Просто… как есть.
После визита к Даше я заезжаю в местный супермаркет. Он — чуть ли не единственный на весь наш посёлок. И считается своего рода местом для круглосуточных тусовок. Проще говоря, здесь собираются все.
Когда я тянусь на верхнюю полку за пакетом нужной мне муки, меня неожиданно окликают сзади.
— Ирин? Ты?
Моментально узнаю голос своего бывшего — Саши. Вот принесла же нелёгкая…
Оборачиваюсь. На моём лице нейтральная вежливая улыбка. С такой я обычно приветствую продавца на кассе.
— Добрый вечер.
Это действительно он. Выглядит так, словно его пережевали и выплюнули. Жизнь явно на нём потопталась. Лишний вес, отёкшее, осунувшееся лицо. Потухший взгляд. В нём мало что осталось от того, прежнего Саши, с которым я встречалась почти полжизни назад.
— Это действительно ты… — пялится на меня неверяще. — Я думал, ты живёшь в Питере.
— Приехала к родителям на праздники, — отвечаю уклончиво, не желая посвящать его в детали своей личной жизни. Привяжется ещё, не дай боже.
— Как ты? Как вообще?
— У меня всё хорошо, — даю обтекаемый ответ. У меня нет никакого желания с ним откровенничать или узнавать что-то о его жизни.
— Котик! Ты где пропал?
В шоке оборачиваюсь. Из-за угла выруливает… Маринка. На ней велюровый чёрный костюм. Из той категории, что и в пир, и в мир. И на день рождения к подруге, и мусор выкинуть. Волосы собраны в торчащую на голове гульку-антенну. Я свято верю, что девушки крутят эту хрень не иначе, как для связи с инопланетной цивилизацией.
На руках у Марины ребёнок, по виду мальчик. Второй, лет четырёх, цепляется за её штанину.
— Саш… — визгливо начинает Маринка, но тут же осекается, увидев меня.
— Привет! — здороваюсь с ней весело, не давая возможности прийти в себя.
Обращаюсь к ним обоим:
— Мне пора! С прошедшим!
Ловко схватив пакет с мукой, ныряю в просвет между рядами. Сразу же направляюсь на кассу. Нафиг, нафиг. Прошлое пусть остаётся в прошлом.
По дороге домой думаю, что я могла бы сейчас быть на месте Маринки. Ходить в велюровых штанах и с тележкой по деревенскому супермаркету. Б-р-р.
Оставшийся вечер я посвящаю выпечке имбирных пряников. Завтра Рождество, и я еду к Литвиновым. По плану — украсить готовые изделия вместе с детьми. Специально для этого я купила целый набор пищевых фломастеров.
Дома у Лёши и Алёны на удивление тихо. Машенька спит, поэтому все ходят на цыпочках.
Макс и Иванка, расположившись на диване внизу, смотрят какой-то новогодний фильм по телеку.
Мы с Алёнкой обнимаемся, как будто не виделись несколько лет, а не каких-то пару недель с прошлого года.
— Где Лёха? — спрашиваю бодро.
— На заднем дворе. Придумал себе заботу, — кивает в сторону камина, стоящего в гостиной. — А я предлагала сделать электрический, но нееет. Настоящий ему подавай. Теперь играет вон в дровосека целыми днями.
Фыркаю.
— Чем бы дитя не тешилось. Мы же
