Хорст ничего не ответил. Он привык к вольнодумству спутника и вступать в спор не собирался.
– Ладно, – Авти почесал живот, – оставим проблемы веры на потом. Ты мне лучше скажи, куда собираешься отправиться?
– В Вестарон. Мне хочется взглянуть в глаза тому поганцу, который втравил меня во все это дело, да и цепь на шее как-то мешает.
– Сегодня ты плюешься ядом, точно старая змея, – шут хмыкнул, – мне бы тоже хотелось взглянуть Витальфу Вестаронскому в глаза, так, для любопытства. Но ты уверен, что к нему доберешься?
– Почему бы и нет? – удивился Хорст. – Пусть и далеко, но ноги мои пока ходят. К холодам дойду.
– Если бы маг пожелал, чтобы ты заявился к нему в дом, – Авти сладко улыбнулся, – никакие холиасты тебя бы не тронули. Понимаешь? Он двигает фигуру туда, куда ему надо, и сейчас, судя по всему, ведет игру далеко от Вестарона!
– Ты думаешь? – Хорст сделал добрый глоток пива. – Похоже на то, но я все же попробую. А ты куда собираешься?
– Мне, собственно, все равно, – шут проводил взглядом прошедшую мимо служанку, – ох, какая попка! Но я как-то привязался к тебе, ученичок. Не бросать же такого дурака одного? Пойдем вместе, а там посмотрим, что из этого выйдет…
– За это не грех выпить! – Хорст приподнял кружку. На сердце чуть отлегло. Куда спокойнее, когда знаешь, что в долгой дороге рядом с тобой будет надежный, пусть и слегка тронутый товарищ!
– Верно! – согласился шут. – А поэтому закажем еще пива!
Хорст заскрежетал зубами. Он уже знал, что в устах Авти «еще» относительно выпивки значит «очень много»!
Ворота вздрогнули, и громадные створки с надсадным скрипом поползли в стороны. Открывавшие их стражники глядели на шута с «учеником» удивленно.
– И куда в такую рань поперлись? – буркнул один из них, покрутив пальцем у виска.
– Кто рано встает, тому Владыка-Порядок в лоб не дает! – жизнерадостно проворковал Авти. Впечатление от его бодрых слов несколько портили красные глаза и запах перегара. Вчерашняя попойка, хоть и не помешала встать рано, оставила следы на лицах путешественников.
Над Тарком клубился туман. Нависший над рекой узкий мост, казалось, вел в колышущееся белое ничто, далеко снизу доносилось приглушенное клокотание бегущей к морю воды.
При виде тумана в душе Хорста зашевелились нехорошие воспоминания, но он решительно отогнал их и шагнул на мост. Подошвы сапог стучали по камню, затем стук стал деревянным – середина моста была съемной. Явись с противоположной стороны реки враг, ее легко будет сжечь или сбросить в пропасть.
– Смотри, какую штуку я вчера добыл, – сказал Авти, когда река осталась позади, и вытащил из мешка обычную деревянную кружку.
– Ты ее украл? – Хорст поглядел на приятеля с укоризной. – И зачем? Какая в ней ценность?
– Никакой, – шут размахнулся и швырнул кружку в пропасть, посудина бесшумно канула в туман, – но я взял ее не ради наживы.
– А для чего?
– Чтобы исполнить свое предназначение – мучить себя и окружающих. Теперь хозяину «Отвислого брюха» будет плохо из-за того, что он лишился кружки, а мне – из-за терзаний совести.
– У тебя есть совесть? – Хорст слышал подобные бредни не первый раз и поэтому не обратил на них особого внимания. – Никогда бы не подумал!
Дальше брели, так же вяло перешучиваясь. Дорога вилась между скал, потихоньку уклоняясь к северу, и выглядела удивительно пустынной. Солнце успело подняться над горами и даже начало припекать, когда приятелям повстречался первый путник.
Телега, смотрящаяся так, будто ее ладили однорукие плотники, катила со скоростью пьяной улитки. Возница клевал носом, едва не падая с облучка, за спиной его громоздились какие-то бочки.
– На торг собрался, что ли? – предположил Авти, алчно поглядывая на груз.
– Не вздумай! – предвосхитил его намерения Хорст. При звуках голосов возница встрепенулся, открыл оказавшиеся красными глаза. Они были точно такими же, как у холиастов, вот только ростом хозяин кособокой телеги превосходил горцев на голову.
– Это вы чой-то? – оскалился он, обнажив в зевке гнилые зубы. – Куды идете?
– Туды, – в тон ему отозвался Авти. – Откуды ты приехал.
– А лучше бы вам туды не ходить, – полукровка почесал грудь, – что-то у нас в последнее время к людям плохо относятся… Правитель совсем с глузду съехал, борется за эту, как ее, чистоту крови от всяких мерзких людишек!
Выдав эту фразу, возница, судя по всему, истощился умственно и вновь погрузился в дремоту, а его телега, скрипя и подпрыгивая на ухабах, укатила за поворот.
Авти и Хорст переглянулись, пожали плечами и зашагали дальше.
Глава 7. Столица мира.
Топот копыт прикатился с севера, а вслед за ним явились всадники. В одинаковых шлемах, похожих на луковицы, они мчались, низко пригнувшись к конским шеям.
– Ох, что-то не нравится мне это, – пробурчал Авти, когда всадники, вместо того чтобы миновать шагающих по обочине путников, направились прямо к ним.
– Кто такие? – осведомился старший разъезда тонким клокочущим голосом. Из-под надвинутого на самые брови шлема злобно блестели алые глаза.
– Странники, – ответил шут со всем возможным для себя смирением, – идем в славный город Неорид, дабы поклониться могиле Порядочного Марди…
– Лазутчики, значит, – с непонятной злобой пробормотал холиаст. В его речи не звучало и следа свойственного горцам акцента, она ничем не отличалась от говора обитателей того же Хисти. – А лазутчиков положено учить! За дело, ребята!
– Мы не лазутчики! – выкрикнул Авти, но воины уже слезали с коней.
У Хорста мелькнула мысль вытащить амулет, наверняка тут должны знать, что связываться с «подручным» мага себе дороже, но он тут же устыдился собственного порыва – спасаться с помощью рабской цепи? Ни за что!
– Не вздумай сопротивляться – убьют! – шепнул Авти за мгновение до того, как в нос ему въехал чей-то кулак.
Хорст согнулся от пинка в живот, и тут же что-то твердое ударило в лицо. Он упал на колени, ощущая, как сочится кровь из разбитой брови, а внутри черепа разливается тяжкий гул. Успел свернуться в клубок и прикрыть голову руками. Потом его пинали по спине, но недолго и без особого остервенения.
– Проверьте, что у них в мешках. – Тонкий голос прилетел откуда-то из вышины. Рядом всхлипнул Авти.
Хорст лежал и напряженно размышлял. Раз амулет не подействовал, то избиение входит в планы Витальфа Вестаронского, а значит… значит, его фигуре нет пути на северо-восток…
– Меч тебе ни к чему, увалень, – Хорст ощутил, как кто-то дернул его пояс, затрещала кожа. Он сжался еще сильнее, опасаясь, что остроту отобранного клинка захотят испробовать немедленно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
