Вскоре за дверью послышались торопливые голоса:
- Ну, давай же, Екатерина.
- Неужели так проголодался, Остапчик?
- Еще бы, целый день в этой вонючей конторе, - потом до меня доносилась какая-то возня, а еще минуту спустя - два тяжело дышащих голоса, будто два человека заглянули отдышаться в лесную комнату за стеною этой спальни, после долгой изнеможающей пробежки. Несколько минут голоса перешептывались, словно отдышались и могли насладиться спокойствием.
- Еще, - прозвучал один из голосов.
- Хватит, я устала, - ответил другой голос, голос Екатерины.
Теперь послышались шаги и неопределенное шуршание и снова шепот, но уже отдаленный, видимо, из прихожей. Скрежетнула металлическими язычками замков входная дверь, и опять, но на этот раз одиночные, шаги. Я пристально смотрел на дверь спальни, она открылась.
- Так, надеюсь, ты меня уже заждался? - сказала Екатерина.
- Он не вернется? - несмотря на ее развлекательное настроение, я тут же обратился с вопросом к ведьме.
- Вот что ты думаешь, то сразу же и происходит, Сережа, пришлось отдаваться на пеньке, - расхохоталась хозяйка спальни.
- Я спрашиваю, Остап Моисеевич не вернется? - снова повторил я вопрос. Хохот Екатерины остановился, губы отпустили улыбку.
- Он уже насладился, я постаралась, - как-то снисходительно ответила Екатерина и тут же перешла на деловой тон, - ладно, пойдем кормить твоего толстяка.
Мы прошли на кухню. Я усадил Гришино тело на кухонный стул.
- А что он любит? - спросила Екатерина.
- Откуда я могу знать.
- Ты что, его ни разу не кормил?
- Нет.
- С ума сошел, он же сдохнет.
- Ничего, ему голодать полезно, водичкой я его попаиваю.
- Спроси у него, что ему приготовить.
- Сейчас попробую.
- А что, он с тобой не общается, что ли?
- Почти нет. Мое сознание его сильно притеснило... Гриша, - обратился я к хозяину тела, - ты есть хочешь?
- Да, - послышался короткий ответ его чувств.
- А что бы ты хотел?
- Все.
- Ну что там? - поинтересовалась Екатерина, поджидая конец моего внутреннего диалога.
- Все в порядке, все, что ты приготовишь, съест, - будто отчитался я перед Екатериной.
Екатерина разогрела суп, налила полную тарелку и поставила ее передо мной, а я подумал: "Как будет лучше, есть самому, либо уступить правую руку Грише? Нет, вначале попробую я сам ".
- Запах чувствуешь? - спросил я у председателя кооператива.
- О-о-о, - утомительно простонал Гриша, - классно пахнет.
Тогда я начал есть: абсолютно никакого вкуса я не ощущал, мне был безразличен процесс трапезы, все это выглядело так, словно я был сторонним наблюдателем, но Гриша волновался.
- Послушай, Сатана, ты не мог бы глотать побыстрее? А мясо в тарелке есть?
- Есть, приличный кусок.
- Я очень люблю мясо вперемешку с супом.
- Ну что я, в тарелку руками, что ли, полезу? обозлился я, но все-таки уважил Гришу.
- А-а! - заорал Гриша. - Ты мне обжег пальцы, видимо, в этот момент хозяину тела каким-то образом удалось овладеть ощущениями кожи своего тела, ибо внутренности Гриша чувствовал сам. Кожу я взял на себя с самого начала, чтобы случайно не повредить земное тело председателя кооператива, увлекшись чем-нибудь своим, и даже не обратить на это внимание, потому что Гришино, как я понял, общение со мною возникало по моему желанию, а это означало, что Гриша вовсе не спал, а просто не мог докричаться до меня, пока я сам не хотел его услышать.
- Извини, я не хотел, - тут же ответил я на Гришин крик.
- Дай, я сам буду есть! - свирепо, но боязливо сказал Гриша, и я решился: мне стало жаль председателя.
Осторожно я вытащил лучик моего воображения из правой руки хозяина тела, и тут же Гриша начал ощупывать свое лицо этой рукой.
- Господи, у меня уже борода отросла, - сказал он.
- Не борода, а щетина, - поправил я его, - мне некогда было бриться.
- Дай мне ложку, где ложка? - заторопился Гриша.
- Она на столе, - подсказал я и все-таки помог левою рукою: медленно опустил Гришину правую руку на стол, и кисть этой руки тут же загробастала деревянную ложку - все это выглядело довольно забавно.
Когда Гриша наелся, я снова овладел его телом и мы вместе с Екатериной возвратились в лесную комнату.
- Что это под ногами колется? Сатана, ты меня затащил в лес? Мы за городом? Что ты хочешь делать? Не убивай меня, Сатана.
- Ну вот: ты еще скажи - "я тебе пригожусь".
- Сатана, я тебя честно прошу - не убивай, а?
- Ладно, Гриша, помолчи, сейчас самый ответственный момент наступит.
- Господи, спаси! - завопил председатель и удушенно смолк.
- Ну что, мне уже пора, - обратился я к ведьме.
- А который час? - поинтересовалась она, поглаживая Фильку, пригнездившегося у нее на коленях, сама Екатерина сидела на пеньке, я же стоял поодаль у зарослей, на краю, если так можно выразиться, поляны.
- Около двенадцати.
- Мы его свяжем? - спросила Екатерина.
- Давай попробуем, - ответил я, подойдя к ведьме и повернувшись к ней спиной. На пару минут Екатерина исчезла в спальне. Грищино тело продолжало стоять на месте, ожидая своей участи.
Вскоре я обернулся на шаги ведьмы, она объявилась с веревкой в руках, подошла ко мне, заломила Гришины руки за спину и туго связала их.
- Усади его возле пенька, - скомандовала ведьма, и я тут же повиновался, и Гришино тело грузно ухнулось возле пенька.
Ведьма привязала Гришино тело к пеньку, обмотав его через грудь, затем связала и ноги, запечатала рот лейкопластырем и завязала бинтом через шею.
Я смотрел на Екатерину, она стояла на коленях возле Гришиного тела, но глаза ее почему-то были грустными. Прошло около минуты.
Екатерина положила ладони на плечи председателя, и вдруг она разрыдалась, прильнула щекою к груди Гриши.
- Господи, - причитала она, - прости меня, Господи! звучали ее всхлипывающие слова, и мне стало не по себе, я не знал, что делать, я не мог ничем ей помочь и только стал ерзать, извиваться всем Гришиным телом на месте, и мычание вырывалось у меня из ноздрей.
- Ну почему же я должна все это делать, Сереженька? продолжала причитать тревожным шепотом ведьма, - зачем... зачем же мы живем... - она сглотнула дыхание, - на свете... ведь же думала я, что смогу ответить, но и там нет ответа, только власть, обезображенная власть, но зачем? Устала я жить ради наслаждений, Сережечка. Что я натворила, была хоть какая-то, но тайна, и ее не стало. Всему свое время, - потом она плакала еще несколько минут, но затихая.
Наконец, успокоившись, Екатерина приподняла голову от Гришиной груди, потянулась нежно рукою к лицу председателя и легким движением опустила мне веки.
- Лети, - сказала она, - тебе надо, я тебя подожду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
