Обстановка резко переменилась, спокойствие стало тревогой, мне стало невыносимо, будто оказалась под перекрестным огнем.
– Ник, – подступилась я, чтобы разрядить обстановку. – Ты ведь местный?
– Родился и вырос в Гриндельвальде, – не без гордости ответствовал он.
– Горы тебя не смущают? Они ведь везде – куда ни глянь.
Он сахарно улыбнулся.
– А вам не надоели небоскребы? Они ведь тоже везде.
– Вопрос исчерпан.
Я переводила взгляд от Доминика на Асли и обратно, ожидая, что она освободит меня от необходимости общаться с ним, но Асли не спешила присоединяться к беседе. Откровенно, выглядела она очень странно: была дерганой, трусила ногой под столом и таращила глаза куда угодно, только бы не ловить взгляд Доминика. А когда посмотрела мне в глаза, я поняла, что подруга в ужасе.
– Асли… Мне нужно в уборную. И нужна будет помощь, – поджав губы, я неловко кинула взор на нее, а после и на Доминика.
– Конечно, идем. Ник, ты ведь присмотришь за вещами? – как-то особенно холодно бросила Асли.
– Непременно!
Стоило нам зайти внутрь ресторана, как она схватила меня за руку: ее кисть дрожала и была страшно обледеневшей.
– Что случилось? – шепнула я.
– Идем, – проскрипела она сквозь сжатые зубы.
Мы закрылись в одной кабинке. Асли сделала несколько судорожных вздохов.
– Эли, он ведь итейе… – прохрипела она, тогда я поняла, что на ее глазах навернулись слезы, а мой затылок сжали тиски мурашек.
И все же странно, что почувствовала это Асли только тогда. Где-то глубоко внутри сидит четкое ощущение, что этому были предшествующие события, но все никак не могу припомнить какие именно.
– Как ты это поняла? – спросила я и тут же ощутила, как тревога чем-то тяжелым опустилась в желудок и натянула его в струну.
– Да от него же за милю несет мокрым цыпленком! – возвращая самообладание, Асли тревожно хихикнула, а я в ответ невесело улыбнулась.
– Я ничего не почувствовала. Ну ладно. То есть ты действительно это поняла по запаху?
– Нет, конечно! Просто осознала.
– Отличное объяснение! Допустим, хорошо. Так что будем делать?
– Странно будет просто взять и исчезнуть. Надо возвращаться домой. Дура, как я сразу не поняла… Наверняка в Гриндельвальде каждый второй итейе или еще какая-нибудь дрянь, которая обязательно захочет нас убить.
– Асли, я тебя совсем не узнаю…
– Прости. Это очень тяжело. Ты понимаешь, будто я вдруг прозрела. Будто мне внезапно открылось совершенно все. Все стало понятным.
– Нет, не знаю. Мне сделалось только сложнее, я никак не могу привести в порядок собственные мысли, не говоря уже о… – почему-то произнести то слово оказалось очень сложно. – Фидэ.
– Мы обязательно что-нибудь придумаем, – она погладила меня по плечу и ласково улыбнулась. – Жаль, ты не можешь переноситься в Фидэ-холл без моей помощи…
– Может, скоро смогу.
– Ты поняла, как это делается?
– Не совсем. – От разбушевавшихся нервов я больно дернула заусенец и тут же приложила палец к губам.
– Не говори загадками…
– Мы собираемся кое-что украсть, – пробубнила я едва слышно.
– Что?
– На самом деле, страшнее всего не что, а у кого…
– Элисон, ты меня с ума сведешь! – всплеснула руками Асли.
– У итейе. – Как нашкодивший ребенок я глядела на Асли исподлобья, ожидая лавину негодования.
– С ума сошла? И меня за собой тащишь. Мы это еще обсудим.
– Нечего обсуждать, – шепнула я, покидая кабинку. Асли неодобрительно на меня зыркнула.
Асли помыла руки, привела себя в чувство, вернула самообладание, глубоко выдохнула, и мы прошли к столу.
– Я думаю, нам пора, – очаровательно улыбнулась она. – Боюсь, еще немного, и продукты можно будет не везти домой.
– Вас подбросить? – предложил Доминик.
– Не стоит утруждаться. Мы уже вызвали такси, – почти слащаво пропела Асли.
– В таком случае позвольте хотя бы взять счет на себя. Мне очень неловко, что я прервал беседу, вы выглядели очень веселыми, пока я не присоединился.
– Нет-нет, мы сами! – возмутилась она, продолжая мило улыбаться.
– Я настаиваю. Пожалуйста, – Доминик кинул едва ли не умоляющий взгляд исподлобья.
– Хорошо. В таком случае… Спасибо за обед. Мы пойдем.
Схватив вещи, мы быстро покинули «C und M», я на ходу позвонила в службу такси, и уже через пятнадцать минут машина подъехала. Всю дорогу провели в молчании и, прибыв домой, плотнее закрыли двери, задернули занавески. Едва ли то могло спасти нас, если в дом нагрянут итейе, потому почти сразу вернулись в Фидэ-холл. Несмотря на безопасность, что-то в самой концепции такого убежища не давало мне покоя, отчего-то тяготило, казалось, что я что-то упускаю.
Глава пятая. Ограбление века
XXVIII
– Рори?
Подушка в накрахмаленной наволочке под его головой зашуршала, Рори повернулся ко мне, вперив взгляд, полный обожания, неустанно скользивший по всему моему лицу, отражавшийся легкой полуулыбкой.
– Да?
Он был в такой досягаемости, что мне достаточно было лишь немного потянуться, чтобы коснуться его губ. На светлой коже, покрытой легкой небрежной щетиной, сверкнули лучи полуденного солнца, укоризненно выглядывавшего из-за занавесок, осуждая нас за то, что в прекрасный день мы все еще в постели.
– Скажи что-нибудь хорошее, – шепнула я.
– Я видел тебя. – Он невесомо провел кончиками пальцев по моему лицу, под ними тут же заискрился трепет. – Ты танцевала в том баре, но я знал, что ты танцуешь только для меня, – его голос звучал так же нежно, как и всегда, когда он обращался ко мне. С легкой хрипотцой, с шуршащим надрывом. – Ты скидывала с себя одежду, одну за другой, оголяла тело, но я точно знал, что твоя душа обнажится только передо мной. С того момента не мог ни о чем и ни о ком думать, кроме тебя. Я специально переехал в квартиру напротив твоей.
– Если бы я знала раньше…
– Тогда что? Клеменс, прошлое осталось в прошлом.
Прошлое осталось в прошлом.
XX
I
X
Следующие несколько дней не утихал нешуточный спор: Асли, выступая голосом разума, пыталась переубедить нас идти на самоубийство в логово тех, кто жаждет нашей смерти; Джилл, которой, очевидно, риск доставлял особое удовольствие, не терпелось подорваться с места и заявить о себе в самом сердце клана итейе; Минсо и Дарья оставались третьей стороной, просили лишь продумать все до мелочей и начать хотя бы с утверждения плана и поиска схемы базы итейе.
– Я думала, вы шутите… – растерянно протянула Асли, спускаясь в гостиную, где застала нас четверых корпящими над бумагами. – Что это такое? – указала она на листы, занимавшие добрую часть пола.
Мы сидели, поджав ноги под себя, образуя, идеальный треугольник, по центру которого расположилась Джилл. Напротив нее стояла медная чаша, на которой, неустанно тлея, яркие оранжевые бархатцы источали струю ровного сизого дыма.
– Никаких шуток, красавица. Это заклинание на змеях. Долго объяснять, – не отрываясь от бумаг, бросила Джилл. С высунутым языком и сосредоточенным взглядом она казалась донельзя забавной, вот только шутить в тот момент с ней было по меньшей мере опасно. Под неестественным углом вывернув руку в локте, Джилл бросила в чашу щепотку соли и прошептала: – Au-tumi. – Затем переплела пальцы и коснулась своих глаз. – Oki. – Произошедшее следом оказалось несусветной мерзостью: Джилл проснула пальцы в свою глазницу и достала собственное глазное яблоко. Оставшаяся зияющая пропасть сочилась кровью и золотом, пока я боролась с приступом тошноты. Фидейи, сморщив носы, тоже испустили недовольные выдохи, но Джилл не обратила на это никакого внимания. Скоро око в ее руке вытянулось, поменялся цвет, появилась чешуя. Ее глаз стал змеей.
