под подбородком характерным жестом.
– Я вам сейчас достану! – Всполошилась Моника. – После сотрясения, еще и ночью в этом дурацком доме!
– Шучу! – погрустнел Всеволод. – Ну, рассказывай, сыщица, что надумала. Одна голова хорошо, а три лучше. А то опять надумаешь что-нибудь не то.
Саша покраснела, свежи воспоминания, как устраивала она ловушку на маньяка Бульдога. И все же сказала:
– Меня зовут Александра. Не собутыльница и не сыщица. А надумала… Ирина рассказала, зачем я здесь ночую?
– Рассказала. Ты думаешь, на тех фотографиях мы увидим что-то полезное?
– А других вариантов нет. Мы хотя бы увидим, кто жил в этом доме. Странно, что нет никаких сведений, разве так бывает?
– В том-то и дело, что бывает. Ты слышала про домовые книги?
– Конечно.
– Так вот их отменили только в 2018 году. До этого все сведения содержались только в домовой книге частного домовладения. Страницы были пронумерованы, стояли печати соответствующих органов, но сведения были лишь там.
– А где она сейчас?
– А никто не знает. Жившая здесь женщина в 2018 году уже пребывала в глубоком маразме, и никто не обращался за регистрацией.
– А договор купли-продажи? Кто-то же купил этот дом!
– 30 лет назад никто и не регистрировал, а мы частным имуществом не занимались.
– А налоговая?
– Когда мы после смерти старухи стали поднимать документы, оказалось, что и налоги никто не платил.
– Как же упустили?
– А совсем не упустили, это никому не надо было, старуха по возрасту никаких налогов бы не платила, и тратить время на бесполезную работу никто не стал.
Моника подлила еще горячего чаю из термоса.
– Я тут городских легенд наслушалась, про Негодного.
Всеволод расхохотался так, что дом подпрыгнул:
– Про кого? Уморите вы меня, девчонки. Кто куда не годен?
Саша рассказала все, что узнала, а Моника покивала: – Да-да, я еще маленькая была, а помню эти истории. И сейчас рассказывают, что видят темную фигуру у дома.
– И свет в окнах движется! Ууууу… – загробным голосом завыла Саша. В такой компании истории о призраке казались смешными и нелепыми.
– Бродит, говорите? – Перестал смеяться Всеволод.
– Бродит.
– Ищет, значит, что-то.
– И что может искать призрак? Он бестелесный!
– Негодный не призрак! – Моника закрыла рот руками, сама испугавшись громкого вскрика. Смех смехом, а нечего дразнить неведомое.
– Ты же сыщица. Ну, ладно, понял, понял. Александра. Но и сыщица тоже!
– И что?
– А то! Если темная фигура появляется у дома, а потом виден свет в окнах, это совсем не призрак и не этот ваш… Негодный. Вот удумают же! Он что-то ищет, тот человек, который приходит сюда в дом.
Саша вздрогнула.
– Не боись, от нашего шума все призраки разбежались, а уж люди в первую очередь. Но ночевать ты тут зря решила, тем более, одна, поэтому мы и приехали.
– Спасибо…
– Так что мы делаем дальше, сыщица? То есть Александра.
– Завтра я получу фотографии, мы посмотрим, кто на них изображен. И надо поговорить с вашей знаменитостью. Как ее… фрау Грейлих.
– Фрау Женни! Точно! – Моника оживилась. – Она так давно тут живет, что вполне может что-то помнить.
– Скоро рассвет, как посветлеет, поедем домой, спать. – скомандовал Всеволод. – А потом уже все расспросы и фотографии.
– А почему не сейчас?
– Не будем давать вашему призраку шанса, пока мы не видели фото. Засветло он сюда не сунется, поэтому подождем до рассвета. А пока, чтоб не скучно, давайте как в пионерском лагере.
– Что?
– Рассказывать страшные истории.
Вспомнили Лешего, помянули недобрым словом Негодного, Саша про русалок рассказала. Было весело и не страшно. Но потом Моника сказала:
– Я вспомнила одну историю… Бродят в ночи девочки в белой одежде, зовут у нас их "смертоцками". Появляются они на перекрестках дорог, белая одежда, белая лента на голове. Говорят, это души ищут что-то на местах древних кладбищ. Они шепчут, а иногда и громкими голосами зовут встреченных путников…
Мурашки пошли по коже, несмотря на теплую компанию. И Саша перевела разговор на что-то веселое. А потом… как только посветлело, все неожиданно провалились в сон, Саша с Моникой на диване, привалившись к спинке, Всеволод расплылся по креслу. Свечи давно догорели, чай остыл, призрачные тени унеслись вдаль, в темные леса и ни одного шороха не слышно было в старом доме.
Проснулись они, когда солнце ярко светило в окна, а время давно перевалило за 10 часов утра.
Глава 20.
– Теть, ну, ты сильна! – Когда компания вышла из дома, потягиваясь, и позевывая, Сашу окликнули с угла улицы. Облокотившись на велосипеды, там стояли два парня, Толян и Тимон.
– Но про мужика мы не договаривались, – начал был Толян, но «мужик» тут же нарисовался у Саши за плечом.
– А вы договаривались, чтоб слабая женщина одна заночевала в доме, где бродит…
– Призрак! – хихикнул Тимон.
– Убийца. – Серьезно закончил Всеволод. – Мозгов нет. Сами сюда суетесь, но хотя бы вы парни и не по одному. А послать бабу одну додумались.
– А мы че… я, может, пошутил, а она сразу согласилась.
– Фото давай, шутник.
Тимон протянул тоненький сверток в газетной бумаге. Замялся…
– Дядь… а че, правда убийца тут бродит?
– Правда. И не суйтесь больше, пока его не задержат.
– Мы его видели…
– Кого?
– Ну, мы думали призрак, а вы говорите, убийца.
– Когда?
– А когда тут шум был, ей вон по башке днем стукнули, – Тимон кивнул на Монику.
– Я сам тебе сейчас стукну по башке. Что видели то?
– Фигура… Темная… мы шаги услышали, стали спускаться по лестнице, а она там стоит, внизу и на нас смотрит.
– И ты видел? – Повернулся Всеволод к Толяну.
– Не, это они с Мишкой ходили, новенький у нас тут.
– Мишка ниче не видел, он сразу как драпанул! Он с самого начала не хотел сюда идти.
– А ты не драпанул?
– Ну… и я тоже… а че реально страшно!
– Лица не разглядел?
– Какое лицо, там темень была, он весь темный, как… как этот… Негодный. Но мы сразу поняли, что смотрит, хоть глаз не было. Дядь, правда это убийца?
– Правда. Так что скажи спасибо. что вы живыми отсюда выбрались. Герои блин. Бабу одну ночевать отправили.
Саша хотела возмутиться, но промолчала. Насколько проще было бы, не подозревай она Всеволода, а попроси о помощи с самого начала. Вон и пацаны присмирели. Но что уж теперь…
Они погрузили в машину все стаканы-тарелки, не оставлять же в доме, надо везти к мусорке, заодно Иринино одеяло с подушкой и наконец, сгорая от любопытства,
