Читаем без скачивания Zero - Юрий Горюнов

— Понял, — ответил, вернув ему схему.

— Тогда удачи тебе, жить захочешь, справишься.

Он вышел из машины, открыл дверку кузова и отошел, встав спиной. На улице уже стало темнеть. Со вчерашнего дня я практически не видел дневного света. Выпрыгнув из кузова, заметил, что машина стоит около железнодорожного полотна и побежал чуть вперед, где видел строение.

Услышал, как сзади хлопнула дверца кузова, и затем удаляющийся звук мотора. Я спрятался за строением, типа трансформаторной будки, в ожидании состава. Луч прожектора известил о приближении поезда. Пропустив пару вагонов, я уцепился за выступающие железные конструкции третьего и повис. Цепляться за последний вагон было нельзя, так как если есть охрана на воротах, а она должна была быть в данных условиях, то меня могли заметить. В товарных вагонах легче, там бывают поручни, а здесь был полувагон, где уцепиться почти не за что. Забравшись на сцепку между вагонами, я как альпинист влез наверх и, перевалившись через край, упал на уголь. Когда миновали ворота, я, спустившись, спрыгнул на землю. Ждать системы осмотра вагонов не входило в мои цели. Лицо было в угле, одежда темная тоже и я, пригибаясь, начал продвигаться к причалу. Судно я увидел издалека и, подойдя ближе, почти к краю угольных отвалов, лег осмотреться. Около кормы и носа стояли не только пограничники, которые контролировали погрузку, но и люди в штатском. Подниматься на судно они пока не могли, это была территория другого государства. Обход делается, когда вся команда на судне и оно готово к отплытию. Трап располагался ближе к корме, что обусловлено конструкцией сухогруза. Оставалось ждать.

Прошло около часа, уже стемнело, и я услышал английскую речь, которая выдавала, что матросы были пьяны. Разговор между ними шел на повышенных тонах. Матросов было человек семь. Они остановились по середине судна не доходя до трапа. Вдруг один ударил другого и тут же получил ответный удар, завязалась драка, что привлекло внимание пограничников. План вступал в действие, мне пора было выбирать момент. К тому времени я уже перебрался ближе к трапу и находился почти напротив него. Наступившие сумерки скрывали меня среди гор угля, но трап был в свете прожектора. Драка разгоралась. Видя, что добром это не кончится, китайцы отвлеклись и сместились к матросам. Наблюдать они, конечно, могли, но решили остановить побоище, и в этот момент, когда они начали разнимать дерущихся я сделал рывок. Занятия спортом не прошли даром. Уже когда я почти достиг верхней ступеньки трапа, услышал сзади крик.

— Вон он, — но было поздно. Меня подхватили чьи-то руки и втащили на борт, уводя в коридор. Мы, с неизвестным членом команды, пробежали до трюма, спустились и оказались на горе угля. В ней была выкопана небольшая яма.

— Залезайте, я вас засыплю. Держите, — незнакомец протянул мне маску и трубку, с которыми плавают отдыхающие, — дышать будет чем. Ничего другого предложить не могу, выйдем в нейтральные воды, я вас освобожу.

У меня не было возражений, как и выбора. Я спустился в яму, и он меня засыпал углем, оставив только кончик трубки. Шаги моего сопровождающего стихли. «Очевидно, придется сидеть дольше, чем можно было представить, думал я, — меня увидели, а значит, проверка судна будет серьезной. Сколько прошло времени, я не знал, но до меня донеслась английская речь с акцентом, китайцы делали проверку судна. Когда они подошли ближе, до моего слуха донеслось:

— Мы вынуждены задержать судно до утра, для более тщательной проверки.

— На каком основании?

— У вас на судне человек, которого мы ищем. Его видели, когда он взбегал по трапу.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь, это был наш матрос, он хотел спуститься, чтобы разнять драку, но его окликнули, так как у него не было документов, разрешающих вступать на вашу территорию, тогда вот это было бы нарушение границы. Он и вернулся. Его спину видели ваши сотрудники.

— Я верю своим сотрудникам. Судно задерживается до утра.

— Уголь выгружать будете? — иронично заметил, англичанин.

— Может быть.

— Не рассчитаетесь. Я буду жаловаться.

— Ваше право, но осмотр задерживаем до утра, когда будет светло, — и шаги стали удаляться. Я остался сидеть в угольной яме, на неизвестно какой период. Дышать было тяжело. Ночь тянулась неимоверно долго, и за это время о чем я только не думал сидя в темноте, даже задремал.

Раздались шаги и голоса. «Рассвело» — отметил я. Только сейчас я понял, как мне пригодились занятия по неподвижности. Как мы ругались тогда, а выходит, что не зря учили, этим они спасали сейчас меня. Я услышал хруст ломающихся кусков угля под ногами, это рядом со мной прошло несколько человек. Звук шагов удалился, но затем вновь усилился. «Идут обратно» — решил я. Снова мимо меня прошли и стали удаляться. Напоследок, мне удалось услышать:

— Так что теперь?

— Мы выпускаем судно.

— И на том спасибо. Вы же не поверили.

— Я и сейчас не верю.

— Это ваши проблемы, у меня контракт по доставке.

Все стихло. Сколько часов прошло с тех пор, как меня закопали, я не знал, посмотреть на часы не было возможности, а учитывать время вслепую, бесполезно, все равно ошибешься. Вдруг к своей радости судно задрожало, и звук двигателей известил, что оно отчаливает. Я рассчитывал, что за мной скоро придут, но время шло, а я продолжал оставаться в заточении. Качка усилилась, значить вышли в открытое море. Сидеть было неудобно, и я позволил себе чуть пошевелиться, мышцы затекли, а брюки были мокрые, ходить пришлось под себя. «Ладно, я в основном пил», — успокаивал сам себя маленькими радостями.

Время потеряло для меня счет. Шаги, которые донеслись, я сначала принял за галлюцинацию, но нет, раздался осторожный звук лопаты, разгребающей уголь.

Вскоре я увидел что, уже снова стемнело, прошли почти сутки моего угольного плена. Передо мной стоял кто-то из командного состава.

— Джеймс Сеймур, — представился он, — помощник капитана. Это я вас принял на борт. Как вы все это выдержали, не представляю. Я ждал, когда выйдем в нейтральные воды, и стемнеет, чтобы вас не видели. Теперь спокойно. Вам надо умыться, переодеться.

— Это не помешает, только идите чуть впереди, от меня такой запах.

— Ну что делать. Пойдемте, — произнес он участливо, и направился к надстройке.

19

Джеймс проводил меня в каюту, первым делом направился в душ. Стоя под струями воды мне казалось, что затекшие мышцы не вернут свою упругость. Угольная пыль была везде, и я методично смывал ее с себя. Вытираясь, посмотрел на себя в зеркало, из которого смотрел мужчина с грустными, уставшими глазами, к тому же не бритый. На полочке лежала бритва и крем для бритья, и насколько мне удалось в условиях качки, я привел лицо в порядок. Свою, пропитанную угольной пылью одежду, я сложил в мешок, а облачился в висящую на вешалке матросскую форму. Когда я вышел из душа, он заметил:

— Надо же, вы умудрились побриться не порезавшись. Для новичка это не плохо. Или вы не новичок?

— Новичок. Я впервые на морском судне. Я не представился, зовите меня Джон.

— Джон, так Джон, — согласился он, понимая, что документов я предъявлять не буду, хотя в кармане у меня лежал паспорт, которым я не мог воспользоваться. Там же лежала пленка, которая принесла столько хлопот.

— Садитесь обедать.

— Да, я уже давно не ел.

В дверь постучали. Джеймс подошел к двери, открыл ее и вернулся с подносом, на котором был обед. Поставил передо мной: — Это вам.

Я ел медленно, вкушая пищу, наслаждаясь ей.

— Отвыкли от европейской кухни? — заметил он.

— Не совсем, но она в Китае все равно другая.

— Долго в там жили? Извините.

— Немного меньше двух лет, но за это время поездил по городам.

— И какая там кухня в глубинке? Что едят?

— Едят когда дают, а не дает никто.

— Что так плохо?

— Бедно, но они что-нибудь придумают и еще покажут, на что способны. Китайцы народ очень трудолюбивый. Мы, вот расслабились от своей более менее сытой жизни.

— Я это тоже замечал. Но не буду вам мешать, отдыхайте, вам, наверное, надо побыть одному, подумать. Дверь закройте.

— Я часто в последнее время думал, даже устал от дум. Больно порой вспоминать прошлое.

— Когда боль уходит, мысли остаются.

— Это вы верно заметили. Именно так.

— Я пошел. Вас беспокоить не будут. Посуду заберу потом, — и он, пожелав мне отдыха, вышел.

Я запер дверь и не стал сопротивляться усталости, а раздевшись, лег спать. Едва голова коснулась подушки, я провалился в сон.

Проснулся я, не зная который час. Посмотрев на часы в каюте, увидел, что уже утро. Чувствовал себя бодрым и отправился умываться и бриться. Когда вышел из душа, то голод дал о себе знать. В дверь каюты постучали, я подошел, спросил кто там, и когда услышал голос Джеймса, открыл дверь.