Читаем без скачивания Ведун Сар - Сергей Шведов

— Первика, — хлопнул себя по лбу комит Модест. — Но он сказал мне, что его прислал ты.

— Это неправда, — покачал головой Викентий. — Нотарий действительно был у меня накануне. Рассказывал о несчастии, приключившемся с готами в Галисии. Однако к императору я его не посылал. Я бы на твоем месте, высокородный Модест, нашел этого Первику и допросил с пристрастием. Если мне не изменяет память, то именно ты отвечал за безопасность божественного Майорина. Мне очень жаль, комит, но если ты не найдешь убийцу, то император Авит, чего доброго, заподозрит тебя в измене.

Надо отдать должное Модесту: он проявил редкостное рвение, отыскивая преступника в большом городе. И удача улыбнулась ему — он нашел отравителя. Правда, улыбка вышла кривоватой. Нотарий Первика не вынес тяжести преступления, которое он взвалил на свои плечи, и покончил с собой. Серебряный флакончик с ядом был обнаружен в его вещах. Не приходилось сомневаться, что этим ядом он отравил не только себя, но и божественного Майорина.

— Его наверняка подослал дукс Ратмир, — поведал о своих подозрениях Викентию высокородный Модест.

— А я в этом как раз не уверен, — покачал головой легат. — Я даже не уверен, что этот человек был в плену у пиратов. Не исключено, что он просто воспользовался ситуацией. Во всяком случае, его оценка событий в Галисии разительно отличалась от той, что дал в своем письме рекс Тудор.

— Это правда, — кивнул Модест. — Я разговаривал с ним перед тем, как проводить к императору. Но ведь у него была записка, падре Викентий, написанная твоей рукой, иначе я бы его не впустил к божественному Майорину.

— Ты сохранил записку?

— Нет, — вздохнул комит свиты.

— Почерк можно подделать, — покачал головой легат. — Я знаю человека, который уже однажды проявил на этом поприще свой недюжинный талант.

— Я тоже его знаю, — мрачно изрек Модест.

— Вот видишь, комит, мы с тобой одновременно подумали об одном и том же человеке. У высокородного Ореста была серьезная причина желать смерти Майорину. Да и в людях, способных организовать любое преступление, у комита агентов недостатка нет. Я бы на твоем месте сообщил о своих подозрениях божественному Авиту лично.

— По-твоему, я должен ехать в Рим? — нахмурился Модест.

— Конечно, — развел руками легат. — Ты повезешь тело Майорина. Он заслужил право быть похороненным в Вечном Городе со всеми почестями, полагающимися императору.

— А как же поход на Карфаген?

— Я знаю только одного человека, способного заменить Майорина.

— Сиятельный Эгидий! — догадался Модест.

— Вот именно, — подтвердил Викентий. — Ты должен прямо сказать об этом божественному Авиту. Можешь при этом сослаться на меня.

— Я возьму с собой три тысячи клибонариев, — вопросительно покосился на легата комит свиты.

— Этого мало, Модест! — ужаснулся Викентий. — Ты что, забыл о варенгах и франках, которые рыщут вокруг Картахены?

— В таком случае мы воспользуемся галерами.

— Нет и еще раз нет, — покачал головой Викентий. — По моим сведениям, вандальский флот сейчас бесчинствует близ острова Сардиния. Вам с ним не разминуться. Ты повезешь тело императора по суше, Модест, так надежнее. Возьми всех клибонариев и пятнадцать легионов пехоты. Поход ведь все равно придется отложить. Если тебе удастся по пути разгромить дукса Ратмира, то божественный Авит воздаст тебе за это по заслугам.

Тело Майорина уложили на колесницу, запряженную шестеркой лошадей, и провезли по притихшим улочкам Картахены. Пять тысяч клибонариев и пятнадцать тысяч легионеров провожали его в последний путь. Император не успел прославиться громкими воинскими победами, зато ему удалось создать флот, равного которому не было во всей ойкумене. К сожалению, этому флоту не суждено было отплыть от испанских берегов, и падре Викентий знал это наверняка. Он два дня выжидал, пока уляжется пыль, поднятая солдатскими сандалиями, и только потом вызвал незаменимого Феона.

— Люди готовы? — спросил он.

— Да, — с готовностью подтвердил головорез.

Картахена была атакована сразу и с суши, и с моря. Франки и варенги дукса Ратмира вошли в город через гостеприимно распахнутые Феоном ворота, а галеры вандалов Янрекса ворвались в порт. Римский флот пошел ко дну раньше, чем комит Светоний успел протрубить сигнал тревоги. К счастью, варвары не долго бесчинствовали в Картахене. Им хватило одного дня, чтобы опустошить городскую казну и вытрясти из горожан все ценности. После чего они погрузились на свои корабли и ушли к африканским берегам. Римские легионы, расквартированные в окрестностях Картахены, подошли к городу, когда варваров уже и след простыл. Высокородный Светоний, чудом уцелевший во время погрома, рвал на себе волосы и умолял падре Викентия, замолвить за него словечко перед императором.

Глава 8 Византийский флот

Византийский флот был построен в строго оговоренные сроки. Божественный Лев известил об этом римского императора Авита и получил от него ответное письмо с заверениями в дружбе и неприкрытой лестью. Рим нуждался в поддержке Константинополя, и комит Дидий, привезший в Византию послание Авита, даже не пытался этого скрыть. Правда, в этот раз римляне не просили денег, что можно было считать большой удачей, как заметил не без ехидства комит Тарасикодисс Русумладест. Этот исавриец, как успел узнать Дидий, ныне ходил в любимчиках императора. Посланец Авита ужаснулся, когда услышал это чудовищное имя, поскольку запомнить его он просто не мог, а произнести тем более. Впрочем, вскоре выяснилось, что комит Тарасикодисс охотно отзывается на имя Зинон. Племя исавров, обитавшее в горах Малой Азии, отличалось редкой воинственностью, и их привлечение на службу Византии божественный Лев считал едва ли не самой главной своей заслугой. Этим нетривиальным шагом он решил сразу две задачи: во-первых, обезопасил византийские города от набегов горцев, во-вторых, получил в свое распоряжение легионы, весьма недружелюбно настроенные к северным варварам, в частности к франкам, готам и венедам, вольготно чувствовавшим себя в Византии. Комит Зинон очень быстро разобрался в ситуации и встал в непримиримую оппозицию к сиятельному Аспару и прочим вождям северян, уже привыкшим помыкать не только византийскими патрикиями, но и божественными императорами. Собственно, сам Лев был обязан своим возвышением именно Аспару и его варварам. Однако, добравшись до власти, он проявил редкостную неблагодарность в отношении своего благодетеля и родственника. Божественный Лев был женат на племяннице магистра пехоты, и ему напоминали об этом гораздо чаще, чем хотелось. Об интригах, плетущихся вокруг константинопольского трона, Дидий узнал от своего старого знакомца, евнуха Феофилакта. Феофилакт чудом выжил после трагических событий, случившихся на глазах комита финансов пять лет тому назад. Бывший постельничий божественного Маркиана, ярый сторонник магистра Прокопия, после гибели последнего рисковал сгинуть на константинопольском дне, однако сумел-таки всплыть на поверхность благодаря сиятельной Верине, нуждавшейся в умном и осведомленном советнике. Конечно, нынешнее положение светлейшего Феофилакта было незавидным. Он вынужден был перебиваться на женской половине в статусе секретаря и с сокрушением в сердце наблюдать, как ничтожные люди вершат государственные дела. Разумеется, эпитет «ничтожный» относился не к императору Льву, а к комиту Зинону, коего Феофилакт ненавидел всей душой. По его мнению, исаврийский выскочка был полуграмотным горцем, недостойным того высокого положения, на которое вознес его божественный Лев. И не просто вознес, а наделил имуществом и деньгами в таких количествах, о которых истинные радетели имперских интересов могли только мечтать. Из жалоб Феофилакта Дидий без труда уяснил, что его старый знакомый, в свое время сделавший ставку не на того претендента, ныне нуждается в деньгах и готов предложить свои услуги любому человеку, готовому их оплатить. Собственно, Дидий и сам мог оценить материальное положение евнуха, проживающего если и не в хижине, то, во всяком случае, не во дворце. Этот средний, по константинопольским меркам, дом мог принадлежать торговцу или отставному трибуну, но в данный момент он как нельзя более соответствовал статусу евнуха Феофилакта, что секретарь императрицы Верины с прискорбием вынужден был признать. Конечно, Дидий вошел в положение старого знакомого и отсыпал ему толику денег, выделенных божественным Авитом на подкуп византийских чиновников.