Читаем без скачивания Чужая жена (СИ) - Дэй Каролина

Мама совсем не смотрит на меня. В сознании, но глаза прикрыла. А когда открыла, в их голубизне увидела всю палитру негативных эмоций. От презрения до ненависти. Черт! Она не должна была узнать все так. Я хотела сама все рассказать. Когда пойму, что делать со своими чувствами. Когда мы с Дани поговорим по душам и решим, как нам поступить дальше. Жить со своими половинками и сделать вид, будто ничего не случилось, или развестись и построить новую счастливую жизнь.

Казалось, прошла вечность с тех пор, как мы выехали с набережной. Машина заезжает в арку больницы. Нас уже встречают возле входа. Маму быстро вывозят на каталке, я выбегаю следом за врачами. Краем глаза замечаю паркующийся автомобиль Дани, но толком не обращаю на него внимания. Бегу по белым коридорам, где стоит запах медикаментов, смотрю на родного человека. На маму. На женщину, с которой всегда делилась наболевшим. А сейчас утаила правду. И вот чем это обернулось.

— Девушка, вам сюда нельзя, — произносит медсестра возле дверей и поднимает палец вверх. Только сейчас читаю надпись. Реанимация.

— Пожалуйста, спасите ее!

— Это зависит не только от нас. Ждите.

Передо мной закрываются двери. Эхо этого стука еще долго звучит в пустынном коридоре. Раздается в груди. Пробирается в сердце. Сжимает его в тиски.

Все время, пока мы ехали в машине, я держалась. Не плакала при маме, чтобы она не переживала, не расклеивалась. И мыслила трезво. Практически. Сейчас во мне будто сломали предохранитель. Одна слезинка. Вторая. Третья. Они скатываются по очереди. Перед глазами все расплывается, ноги больше не держат.

Почти падаю на колени, пока меня не подхватывают знакомые руки. Окунаюсь в родной аромат, закрываюсь от всего мира, уткнувшись лицом в его плечо. Плевать. Сейчас на все плевать. Он нужен мне. Сейчас.

— Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу, — шепчу я, содрогаясь от плача.

— Не волнуйся, с ней все будет хорошо.

Дани нежно поглаживает меня по голове. Аккуратно. Утешает как маленького ребенка, шепчет слова на русском и азербайджанском. Я ни черта не разбираю, но его шепот постепенно успокаивает. Слезы больше не льются, перед глазами больше нет картинки умирающей матери. И никогда не будет, потому что она жива. Она будет жить. Всегда. Сейчас она слишком молода чтобы умереть, я не готова ее отпускать на тот свет.

— Надо позвонить Максиму...

Отрываюсь от плеча Дани и достаю телефон.

— Зачем?

— В таких случаях я всегда звоню ему. Он может что-то заподозрить.

Дани молчит, ждет, когда я договорю с мужем. Максим обещает приехать как можно скорее, говорит, что находится сейчас недалеко. Ему потребуется меньше пяти минут. Поэтому…

— Тебе надо уйти, — поднимаю глаза на безэмоционального Дани.

— Ты уверена, что справишься?

— Справлюсь. Не волнуйся.

— Что, если…

— Если что? — раздается за спиной голос мужа.

Незаметно напрягаюсь. Не успели. Пока Максим не видит, беру себя в руки, поворачиваюсь к нему. Серьезный. Смотрит вопросительно то на меня, то на Дани. Вопросов не задает, но и не расслабляется, будто присутствие другого человека в порядке вещей.

— Добрый день, Максим Кириллович. — Дани обходит меня и протягивает мужу руку.

— Привет, Дани, — отвечает официально. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Я оказался поблизости, не смог бросить вашу жену одну.

Каждая секунда заставляет содрогаться от напряжения, каждое слово мужа и любовника туманит мозг, не позволяя осознать реальность и включиться в игру. В любой другой день у меня получалось делать вид, что нас с Дани ничего не связывает. Но не сейчас. Нервная система дает слабину не в самый подходящий момент.

Лишь бы он ничего не узнал. Лишь бы не узнал…

— Спасибо, что побыл с ней.

Максим заключает меня в объятья, обойдя Дани. Утопаю в родном тепле. В привычном. Странно сейчас сравнивать успокаивающие объятья мужа и любовника. Не то время, не то место. Тем более под взглядом мужчины, который только что смахивал своими пальцами слезы с моих щек. Который улыбался мне. Который целовал мои губы.

И сейчас он смотрит напряженно. Слишком ревниво. Слишком измученно. Опускаю взгляд, не в силах выдержать эмоции, переполняющие его черные глаза.

— Я, пожалуй, поеду, — говорит Дани. — Позвоните, как что-то узнаете.

И тут же разворачивается, делает два шага к выходу…

— Дани Азизович! — выкрикиваю я. Его статная фигура останавливается. Повернув голову, он смотрит на меня с той же болью в глазах. — Спасибо за поддержку.

Он не отвечает. Секунда. Вторая. Третья. Дани слегка приподнимает уголки губ и вежливо отвечает:

— Не за что.

Дани уходит все дальше и дальше, а я буквально нутром ощущаю, как тепло покидает мое тело. Вместе с любимым мужчиной. Я не знаю, когда мы увидимся вновь, когда нам еще раз удастся встретиться наедине. Сейчас он мне нужен как никогда.

— Врачи что-то говорили? — спрашивает Максим, вытащив меня из размышлений.

— Нет. Она в реанимации.

Снова чувствую подступающий ком в горле. Снова готова расклеиться.

— Не переживай, все хорошо. Мы переведем твою маму в частную клинику. Она обязательно поправится.

Верю. Ты всегда будешь моей опорой. Моим щитом. Человеком, который всегда решит все проблемы. Жаль, что я не оправдала твоих ожиданий. Мама права. Я виновата перед тобой. Перед ней. Перед собственной совестью. Виновата в том, что меня привлек женатый мужчина. Что мы рушим наши жизни, наши семьи. Мы не сможем ничего сделать с этим, если будем поддаваться эмоциям.

Но как прислушаться к голосу разума и поступить правильно, чтобы не пострадал кто-то еще?

Глава 24

Домой приезжаю выжатый как лимон. От меня ничего не осталось. Никаких чувств, эмоций. Чувствую себя камнем. Странно? Вряд ли. После того, что произошло несколько часов назад, удивительно, что я вообще доехал до дома в полном сознании.

Наша встреча с Жасмин — единственное светлое пятно за этот день. Однако оно слишком блеклое и становится с каждой минутой все прозрачнее и прозрачнее. Сейчас она с ним. С Орловым. Он успокаивает ее, помогает материально и наверняка ищет частную клинику, обзванивая знакомых. Он находится рядом с ней и имеет на это полное право.

Нет, я ошибся. Все же одно чувство я испытываю. Ревность. Если бы я смог побыть с ней подольше, смог бы убедить, что все будет хорошо, смог бы решить ее проблемы. И я бы смог, но…

Всегда есть это пресловутое «но», которое перекрывает кислород в горле…

Паркуюсь возле дома, поднимаюсь по темному подъезду на наш этаж. Дома неестественно тихо, Белла не встречает у порога, как обычно, на кухне свет не горит.

— Белла! — кричу, скинув с себя обувь. В ответ все та же тишина.

Неужели до сих пор дома нет? Она говорила, что мои родители пригласили на ужин, предлагала вместе пойти, но я не смог. Я нужен был Жасмин.

— Белла! Ты дома?

Мне это совсем не нравится. Куда делась моя жена? Осматриваю гостиную, коридор, захожу на кухню. Пусто. Будто дома никого не было весь день. Захожу в спальню. Тишина. Пустота. По крайней мере, так кажется на первый взгляд, пока я не замечаю миниатюрную тень, стоящую у окна. Включаю свет. Вот и моя пропажа.

— Я звал тебя. — Подхожу ближе, встаю за ее спиной, прижимаю к себе хрупкую фигурку. — Ты меня очень напугала.

Белла совсем не двигается, ничего не говорит. Создается ощущение, что и вовсе не дышит, но один горький всхлип, наполнивший нашу спальню, выбивает меня из колеи.

— Белла?

Разворачиваю маленькую фигурку в черном платье и натыкаюсь на размазанную тушь под красными глазами, на распухший нос. Маленькие капельки стекают по миловидному девичьему личику, но глаза так же смотрят в пол, даже когда я приподнимаю ее голову за подбородок.

— Что случилось? Кто тебя обидел?

Слез на лице становится больше. Белла хмурит глаза, не пытаясь остановить их поток. Черт! Пока я шлялся где ни попадя, моя жена тут страдала. В одиночестве. Наверняка родители опять давили потомством, мучили ее этим, зная, что без меня ей трудно за себя постоять. Зачем я вообще ее отпустил одну? Так и знал, что произойдет что-то подобное!