Читаем без скачивания В свои разрушенные тела вернитесь - Филип Фармер

В это утро вокруг лодки столпилось очень много людей. Здесь собрались люди со всего близлежащего побережья Реки, поскольку все необычное было для людей развлечением. Люди кричали, смеялись, шутили. Хотя слышались иронические замечания, у всех было отличное настроение. Перед тем как лодку спустили с берега в Реку, Бартон вошел на чуть приподнятый мостик и поднял руку, требуя тишины. Болтовня в толпе стихла, и он заговорил по-итальянски:

— Дорогое друзья, обитатели долины в Земле Обетованной! Через несколько минут мы покидаем вас…

— Если только лодка не перевернется… — пробурчал Фригейт.

— …чтобы подняться вверх по Реке, против ветра и против течения. Мы предпринимаем это тяжелое путешествие потому, что трудности всегда вознаграждаются сторицей, если только верить земным моралистам. А вы знаете, насколько можно им верить!

Раздался смех, сопровождаемый неодобрительными взглядами твердолобых верующих.

— На Земле, как известно некоторым из вас, я когда-то возглавлял экспедицию в самые непроходимые дебри Африки с целью отыскать верховья Нила. Я не нашел их, хотя и подошел очень близко. Обманом меня лишили заслуженного вознаграждения. Меня обманул человек, который был мне обязан всем — некий Джон Хеннинг Спеке. Если мне доведется с ним повстречаться во время этого путешествия, я знаю, что я с ним сделаю…

— Боже праведный! — пробормотал Фригейт. — Вы заставите его еще раз покончить с собой от угрызений совести и стыда?

— …но суть остается в том, что Река, похоже, длиннее, чем какой-то Нил, который — знаете вы или нет — является самой протяженной рекой земного шара. Хотя американцы ошибочно заявляют, что Амазонка и Миссисипи с Миссури длиннее.

Некоторые из вас могут спросить, зачем нам задаваться целью, которая находится неизвестно где, а может быть, и вовсе не существует. Я скажу вам, что мы отправляемся в путь, потому что есть Неизведанное. И наша цель сделать его Изведанным! И здесь, в отличие от нашего печального и сокрушающего планы опыта на Земле, не требуется денег для снаряжения и поддержки экспедиции. Король Наличмен, король Толстая Сума умер! Туда ему и дорога! Нам нет нужды заполнять сотни прошений и бланков, ожидать аудиенции у влиятельных особ и мелких чинуш, умоляя о даровании милости пройти по Реке. Здесь нет национальных границ!

— Пока, — подсказал шепотом Фригейт.

— …Здесь нет паспортов, нет чиновников, вымогающих взятки. Мы только что построили лодку, не задумываясь над тем, нужно ли для этого разрешение. И мы отправляемся в путь безо всякого пропуска от какого-нибудь дерьма — высоко, средне или мелкопоставленного. Мы свободны впервые за всю историю человека. Свободны!!! И поэтому мы говорим вам «до свидания» — я не могу сказать такое унылое слово, как «прощайте»!

— Вы никогда не прощались… — снова вставил Фригейт.

— …Потому что, возможно, мы вернемся через какую-нибудь тысячу лет! Поэтому «до свидания» говорю я, «до свидания» говорит со мной и команда. Мы благодарим вас за помощь при строительстве лодки и при спуске ее на воду. При сем я препоручаю свою должность Консула Ее Британского Величества в Триесте любому, кто пожелает занять это место. На основании вышесказанного я провозглашаю себя Свободным Гражданином Планеты Река! Я никому не буду платить дань, никому не буду присягать на верность. Отныне я буду верен только самому себе!

Фригейт гнусаво затянул:

Твори все, что обязывает делать твое мужское естество, не ожидая от кого-нибудь оваций.

Он благородно живет и благородно умрет, не нарушая установленных самим тобою правил!..

Бартон мельком посмотрел на американца, но не стал его перебивать. Фригейт цитировал строчки из написанной Бартоном поэмы «Деяния Хаджи Абду-аль-Язди». Это был уже не первый раз, когда он цитировал прозу или поэзию Бартона. И хотя иногда янки очень раздражал Бартона, он не мог гневаться на человека, восхищавшегося им настолько, что знал наизусть написанные им строки.

Через несколько минут, когда лодку столкнули на воду и толпа зааплодировала, Фригейт снова процитировал несколько строк из опусов Бартона. Он посмотрел на тысячи красивых молодых людей, собравшихся на берегу, на их покрывшуюся бронзой кожу, на юбки, лифчики и тюрбаны, красочно развевавшиеся на ветру, и произнес:

О! Веселый день. Сияло солнце, дул ветерок. Толпу друзей я повстречал на берегу реки и веселился с ними, когда был молод я, когда был молод.

Бартон оттолкнулся шестом. Нос лодки развернуло ветром и течением в сторону низовий, но новоявленный капитан Бартон тут же отдал приказ поднять паруса. Подойдя к огромному рулевому веслу, он развернул лодку на полоборота, и паруса захлопали против ветра. «Хаджи» покачивался на волнах, с шипением рассекая воду двумя форштевнями. Солнце было ярким и теплым, дул приятный бриз. Все чувствовали себя счастливыми, хотя и немного смущенными от расставания с привычными берегами и лицами. У них не было ни карт, ни описаний путешественников, которые могли бы указать путь и предостеречь от опасностей. Новый мир открывался после каждой мили пути.

В тот вечер, когда они первый раз пристали к берегу, произошло событие, озадачившее Бартона. Казз только-только сошел на берег и, очутившись среди группы любопытных, вдруг сильно забеспокоился. Он начал что-то лопотать на своем родном языке и попытался схватить стоявшего рядом человека. Тот увернулся и моментально затерялся в толпе.

Когда Бартон поинтересовался, в чем дело, Казз ответил:

— У него не было… э… как это назвать?.. этого… это… — и он указал на свой лоб, затем начертил в воздухе несколько необычных символов.

Бартон намеревался докопаться до сути, но Алиса, внезапно завопив, подбежала к какому-то человеку. Очевидно, она подумала, что это ее сын, погибший во время Первой Мировой Войны. Началась небольшая суматоха. Вскоре Алиса убедилась в своей ошибке, и все успокоились. Наступила очередь других дел, и Бартон совсем забыл об этом странном инциденте, а Казз больше не упоминал об этом деле. Позже Бартон очень ругал себя за то, что не придал этому случаю большого значения.

Ровно через четыреста пятнадцать дней они прошли уже 24910 чашных камней по правому берегу Реки. Лавируя против ветра и энергично гребя против течения, делая в среднем по шестьдесят миль в день, останавливаясь днем, чтобы наполнить чаши, и ночью для сна. Иногда простаивая целый день для того, чтобы размять ноги и поговорить с кем-нибудь из прежних знаменитостей, они прошли почти 27000 миль, что равнялось длине земного экватора. Если соединить в одну реку Миссисипи, Миссури, Нил, Конго, Амазонку, Янцзы, Волгу, Амур, Ганг, Лену и Замбези, то ее гигантской протяженности не хватило бы, чтобы покрыть расстояние, пройденное ими по Реке. А Река все текла и текла, делая гигантские повороты, извиваясь то вправо, то влево. Повсюду вдоль русла тянулись низменности, за ними поросшие деревьями холмы, а дальше возвышалась непроходимая громада бесконечных гор.