Читаем без скачивания Понюшка - Терри Пратчетт

— Сержант в шоке, Игорь, поэтому я решил, что ты сможешь ему помочь.

— Што ж, я мог бы шделать с ним это еше раз, — с радостью вызвался Игорь, пока сержанта усаживали в кресло, которое застонало по его весом. К креслу были приделаны ремни для привязывания пациентов.

— Послушайте, — вмешался Шнобби, — я не шучу! Вы когда-нибудь слышали, чтобы табак ожил? А у него сигара, которая плачет. Я, по инструкции, положил ее в пакет для улик.

Веселинка взяла пакет и заглянула внутрь:

— Эй, там внутри бутерброд с яйцом! Послушай, Шнобби, кто-нибудь объяснял тебе, что значит криминалистика? — Решив, что хуже уже не будет, Веселинка вывалила содержимое пакета на стол, где бутерброд оказался слеплен с сигарой с помощью майонеза. Она аккуратно вытерла ее и осмотрела. — Ну и что, Шнобби? Я не курю и ничего в них не понимаю, но мне кажется, что эта сигара выглядит очень даже довольной жизнью и ей незачем плакать.

— Поднеси ее к уху, — с готовностью подсказал Шнобби.

Веселинка сделала как он предложил и сказала:

— Все, что я слышу, это шелест табака, который, как я подозреваю, недоволен подобным обращением.

Гномиха отвела сигару в сторону, посмотрела на нее с подозрением и молча передала ее Игорю. Тот поднес ее к уху - к тому, которым пользовался в данный момент, потому что, имея дело с Игорем, никогда не знаешь точно. Они переглянулись, и Игорь нарушил тишину:

— Я шлышал, што имеется табачный паразит?

— Уверена, что есть и такие, — ответила Веселинка, — но сомневаюсь, чтобы они умели… смеяться?

— Шмеяться? Нет, для меня это прозвучало как плась, — сказал Игорь, покосившись на сигару, и добавил: — Нужно промыть штол, очистись шкальпель, взять зажим номер два и надеть по две, нет лучше по четыре хирургических машки и перчаток. Возможно внутри находится какой-нибудь необычный жук.

— Я держал эту штуку возле уха, — пожаловался Шнобби. — О каком именно жуке мы говорим?

— Не уверен точно, — ответил Игорь, — но в тех мештах, где выращивают табак, водятся очень опашные. Например, ешть такие говондаланданшкие желтые травяные жуки, которые проникают в череп через уши, откладывают яйца прямо в мозг жертвы, отчего жертва поштоянно галлюцинирует, пока личинка не выберетша через ноздри. В итоге наштупает летальный ишход. Мой кузен Игорь держит таких в аквариуме. Они очень полезны, ешли нужно тщательно очиштить череп. — Игорь сделал паузу. — Мне так рашказывали, хотя лично я не могу этого подтвердить. — Он снова сделал паузу, — разумеется.

Шнобби Шноббс направился к двери, но, совершенно неожиданно, его друг сержант Колон не последовал за ним. Вместо этого он произнес:

— Поможет, если я суну пальцы в уши?

Он наклонил голову, внимательно глядя, как Игорь осторожно отложил сигару в сторону, и произнес дружеским тоном:

— Говорят, что заграницей сигары сворачивают из разных листьев на бедрах юных девушек. Я считаю это возмутительным.

Раздался звон, блеснуло[34] и что-то выпало на стол. Веселинка осторожно вытянула шею, чтобы посмотреть, что это. Вещица была похожа на крохотный очень дорогой сосуд для самых деликатных алхимических экспериментов, и еще, что дошло до нее несколько позже, казалось, что внутри что-то движется, оставаясь при этом неподвижным. Игорь оглянулся через плечо и только сказал:

— Ой.

Они молча смотрели на сосуд. Молчание нарушил сержант Колон:

— Похоже, эта штука светится. Ценная вещь?

Веселинка, глядя на Игоря, вскинула бровь, тот в ответ пожал плечами. Ответил Игорь:

— Бесценная, полагаю, если возможно найти покупателя, у которого найдется достаточно денег и, должен добавить, с правильным вкусом.

— Это горшочек унггэ, сержант, — осторожно добавила Веселинка. — Церемониальный гоблинский горшочек.

На огромном газовом гиганте лица сержанта Колона свершился восход понимания.

— А это не они делают разные штуки, чтобы хранить всякие там ссаки и дерьмо? — откидываясь в кресле уточнил он.

Игорь прочистил горло и обернулся к Веселинке, холодно сказав:

— Если не ошибаюсь, этот вовсе не для таких нужд, по крайней мере здесь на Равнинах. Те, делают другие гоблины, горные. Они хранят свои горшки высоко в горах, вместе с использованными расческами унггэ и разумеется масками. — Он выжидательно, но без надежды во взгляде, посмотрел на сержанта. Веселинка, которая немного дольше знала Фреда, добавила:

— Я так понимаю, сержант, местные гоблины на Равнинах считают горных довольно странными. Что же до этого горшочка, — она замялась. — Боюсь, что этот очень особенный.

— Ладно, кажется эта фитюлька в полном порядке, — с довольным видом сказал Фред, и, к ужасу Веселинки, схватил крохотный сосуд со стола. — Он мой, и слишком хорош для каких-то там вонючих гоблинов. А, кстати, откуда шел звук?

Сержант Малопопка посмотрела на выражение лица Игоря, и, чтобы предотвратить намечающиеся проблемы в криминалистическом отделе схватила сержанта Колона за руку и вытащила его за собой за дверь, захлопнув ее за собой.

— Простите за это, сержант, но я заметила, что Игорь немного обеспокоен.

Сержант Колон собрал все достоинство, какое смог наскрести, и ответил:

— Если эта штука чего-то стоит, тогда, благодарю покорно, но я хочу ее себе. В конце-концов, ее отдали мне по доброй воле. Верно?

— Хорошо. Разумеется это так, сержант, но видите ли, она уже принадлежит гоблину.

Сержант расхохотался в ответ:

— Им? А что у них вообще есть, кроме огромных куч мусора?

Веселинка помедлила. Несмотря на лень и оглушительный темперамент, Фред Колон, не смотря на недостатки, по многим свидетельствам был полезным и готовым помочь офицером. Ей нужно быть с ним тактичной.

— Сержант, позвольте сперва отметить, что я с самых первых дней в Псевдополис Ярде очень ценю оказанную вами помощь. Я буду всегда помнить, что это именно вы показали мне все те местечки, где может спрятаться патрульный во время дождя и переждать порыв ветра. И в моей памяти навечно запечатлен список пабов, которые не поскупятся поставить выпивку страдающему от жажды сменившемуся копу. Я навсегда запомнила ваши слова, что коп не должен брать взятки, и то, что ужин взяткой не считается. Мне по душе ваше покровительство, сержант, особенно учитывая то, что вы не в восторге оттого, что в Страже служат женщины, особенно женщины гномьей расы. Я прекрасно понимаю, что, не взирая на длинный послужной список, вам приходится адаптироваться к новым обстоятельствам. И, тем не менее, я горжусь таким коллегой как вы, сержант Колон, и надеюсь, что вы простите меня за то, что я скажу, ведь бывает так, что вместо того, чтобы жить прошлым, нужно заткнуться, прислушаться к свежим идеям и вдолбить их в свою огромную толстую башку. Вы взяли эту крохотную пробирку, сержант, и она теперь действительно ваша, и даже больше ваша, чем вы, возможно, способны представить. Хотела бы я рассказать больше, но о гоблинах я знаю ровно столько, сколько и любой гном, и совсем ничего об этом виде горшочков уннгэ, но, полагаю, судя по растительному оформлению и небольшому размеру, это именно то, что они называют «душой слез», сержант. Думаю, вы, сержант, внезапно обрекли свою жизнь на очень интересные перемены, потому что… не могли бы вы на секундочку, пожалуйста, его положить? Я честно обещаю, что не стану его отбирать.

Мгновение поросячьи глазки Колона с подозрением рассматривали Веселинку, но потом он произнес:

— Ладно, только чтобы сделать тебе приятное.

Он попытался поставить горшочек на подоконник, и гномиха заметила, как он встряхивает рукой. — Ой, похоже, он прилип.

«Значит, это правда», — подумала Веселинка. Вслух она сказала:

— Очень жаль это слышать, сержант, но, видите ли, в этом горшочке живет душа ребенка гоблина, и теперь она принадлежит вам. Мои поздравления! — добавила она, стараясь скрыть растущий сарказм.

Этой ночью сержанту Колону снилось, что он находится в пещере с чудовищами, ревущими на него своими жуткими голосами. Он попытался заглушить их с помощью пива, но, к общему веселью, не смог избавиться от сверкающей штуки в ладони. Его пальцы так вцепились во флакончик, что как он не старался, не смог их расцепить.

* * *

Только небесам известно как, матушка Сэма Ваймса умела ежедневно наскрести один пенни, чтобы отправить его в Пристойную школу госпожи Слёгка.

Госпожа Слёгка была олицетворением всего, что называется быть дамой. Она была толстой и производила впечатление, что целиком сделана из пастилы. А еще она понимала, что мочевые пузыри маленьких мальчиков почти столь же деликатны, как у стариков, и умела научить алфавиту, в основном, при минимуме наказаний и с максимумом пастилы.

Она, как и положено респектабельной даме, держала гусей. Позже повзрослевший Ваймс не раз задавался вопросом, не носит ли госпожа Слёгка под многочисленными юбками красные панталоны в горошек. Она носила вязанный чепчик и звук ее смеха был похож на ручеек, стекающий в водосточную канаву. И каждый раз, за преподаванием она либо чистила картошку, либо ощипывала гуся.