— Я уверен, что так и есть. И как, черт возьми, мне снять эти джинсы? — он тянет их, и я отступаю назад. Быстро снимаю, а он пристально следит за моими движениями, и когда я снова смотрю на него, то вижу выпуклость, которую почувствовала.
— Нам не следует этого делать, — говорю я, качая головой и отступая. Джинсы сняты и лежат кучей на полу, но мои руки и тело его больше не касаются.
Чары рассеяны.
— Теодора.
— О, нам точно не следует этого делать, — говорю я, качая головой и отводя взгляд.
— Теодора, посмотри на меня.
Я смотрю. Мои глаза находят его, и когда они находят, я чуть не плачу от этого взгляда.
— Иди сюда, Теодора.
Мои ноги начинают двигаться к нему, как будто я их не контролирую, и когда подхожу, он, не теряя времени, притягивает меня обратно к себе, и мое тело чувствует его. Везде. Потому что он совершенно голый.
— Ты мне не нравишься.
— Я останусь. Я останусь после, — говорит он, успокаивая меня.
Такие мягкие губы обхватывают мои. В его прикосновении нет жесткости, когда он усаживает меня на диван и снимает мою рубашку. Губы Атласа отрываются от моих. Вес его тела давит на меня. Я чувствую его между ног, но он не двигается. Вместо этого он кладет одну руку мне между ног и начинает поглаживать, а губами касается груди, язык обводит мой сосок, и я должна помнить, что мне не нравится этот мужчина, который нажимает на все нужные кнопки. Когда его рот опускается ниже и оказывается у меня между ног, я должна помнить, что это всего лишь секс. И что его губы посланы не богами, и что он не может быть единственным человеком, который может доставить мне такое удовольствие. Даже если я никогда не испытывала ничего подобного ни с кем, кроме него.
Испытывает ли он то же самое по отношению ко мне? Я другая? Или я такая же, как все остальные, с кем он был?
Погруженная в свои мысли, пока его рот касается меня между ног, мои бедра изгибаются от его тепла. Он посмеивается, но удерживает мои бедра на месте, и довольно скоро я совершенно забываю о том, почему ненавижу Атласа, и вместо этого хочу, чтобы он продолжал двигаться.
Он делает это без всякого поощрения с моей стороны, и я наслаждаюсь каждой секундой.
Его рот проделывает такое с моим клитором, что бедра вздрагивают, и ему приходится сжимать меня сильнее, чтобы удержать на месте. Ни один мужчина никогда не делал этого со мной, и я никогда раньше не испытывала ничего подобного.
Все, что касается Атласа, заставляет мое сердце бешено колотиться в груди, а тело реагирует на его прикосновения. Затем я начинаю сомневаться в своем поведении, когда понимаю, что мои реакции не соответствуют моему постоянному чувству отвращения к этому человеку.
Вцепляюсь руками в диван, и вскоре мое тело сотрясается от оргазма, подобного которому я никогда не испытывала. Зажмурив глаза и сжав губы, я не хочу, чтобы мой крик вырвался наружу.
— Ты можешь кричать. Мне нравится, когда ты кричишь.
Я слишком занята, катаясь на своей собственной волне, чтобы обращать на Атласа хоть какое-то внимание.
Мои бедра подаются вперед, и я широко открываю глаза, когда он нависает надо мной, обхватив член рукой и расположившись у моего входа.
Когда он смотрит на меня своими неистовыми янтарными глазами, я думаю, что влюбилась. Но потом понимаю, что это просто фантастический секс, и вытаскиваю себя из этого дерьма.
Прежде чем успеваю передумать, притягиваю его к себе, и он ухмыляется, целует в подбородок и медленно спускается к шее, пока входит в меня. Мое дыхание на несколько секунд прерывается, когда он прикусывает мой сосок. Как только он полностью входит, я начинаю двигаться вместе с ним, обхватывая ногами его талию и впиваясь ногтями ему в спину.
Атлас Хайд трахает меня так, как он делает со всем в своей жизни.
С решимостью, силой и страстью, присущим только к тому, что он любит.
Жаль, что я не из их числа.
Глава 25
Теодора
Атлас спит, а я бодрствую, пока он лежит рядом со мной на диване, обхватив меня руками, и наши тела прижимаются друг к другу. После фантастического секса мы молчали, да и что тут говорить? «Спасибо за секс и смешанные чувства, которые ты вызываешь у меня, теперь уходи».
Черт возьми, что я наделала?
Он слегка придвигается ко мне, и я пытаюсь вырваться из его хватки, но он прижимает меня к себе еще крепче. Он прижимает меня к себе еще сильнее, пока спит.
Атлас — человек, который почти не проявляет эмоций. Но когда вы видите проблеск этих эмоций, к примеру, не обычного гнева, вы теряетесь, впитывая все это.
— Атлас, — произношу я его имя, надеясь, что он проснется. Я не собираюсь лежать здесь, особенно когда все, о чем я могу думать, это то, что он только что сделал со мной и как мне это понравилось.
На его руке, обхватившей меня, есть татуировка девушки, облизывающей пистолет. Я поднимаю ее, но он не дает мне ее убрать.
— Я сказал… что останусь, — говорит он. — Так что... я остаюсь.
— Мне нужно встать, Атлас. Нужно сходить в ванную.
Он что-то бормочет мне в волосы и неохотно поднимает руку. Отстраняясь от него, я встаю и направляюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок и почистить зубы, затем переодеваюсь в футболку большого размера, прежде чем выйти обратно. Когда я выхожу, он лежит на том же месте, его глаза закрыты, а изо рта доносится тихий храп. Я сажусь на другой диван, подворачиваю ноги под попку и смотрю на него.
— Теодора, — бормочет он. Один глаз открывается, и он запрокидывает голову, чтобы я подошла к нему.
— Это не лучшая идея, — отвечаю я. — Может быть, мне больше нравится, когда ты становишься угрюмым и уходишь.
— Я не угрюмый, — заявляет он, поворачиваясь на бок и потирая лицо. — Черт, я устал.
— Мне нужно побегать, — говорю я ему.
Он садится и смотрит на меня.
— Беги, я соображу ужин.
— А что, если я захочу, чтобы ты ушел? — спрашиваю я и прикусываю губу.
Атлас лежит передо мной совершенно обнаженный, затем протягивает руки над головой.
Блядь! Это тело.
— Ты не хочешь, чтобы я уходил, — говорит он, поворачиваясь и даже не пытаясь прикрыться. Его задница открыта, и меня ни в малейшей степени не волнует, что я пялюсь. Это отличная задница.
— Беги.
Я не подчиняюсь приказам ни одного мужчины, но этот держит в заложниках мою сестру, и это не дает мне другого выбора.
Но я действительно хочу побегать.
***
Атлас сидит за моим столом, он успел надеть джинсы к моему возвращению. Я вытаскиваю свои наушники и смотрю на стол. Там еда, и ее много. Наверное, он не лгал, когда сказал, что устроит ужин.
— Ты заказал? — спрашиваю я.
Атлас кивает, отпивает из своего бокала и снова смотрит в мобильный.
— Разве ты не должен уйти? Я уверена, что одна из твоих нелегальных работ требует помощи.
— На самом деле я пришел сюда, чтобы вернуть тебе твою, — говорит он, кладя свой сотовый на стол.
— Мою? — спрашиваю я, сбитая с толку.
— Да. И можешь повторно нанять весь персонал, который был уволен. Ты получишь повышение зарплаты сверх того, что должны были заплатить, — говорит он.
— Ты договорился об этом за меня?
Атлас оглядывается на еду и берет гамбургер, когда отвечает.
— Нет. Теперь этот бизнес принадлежит мне. Тебе сильно недоплачивали, ты знала об этом?
— Да. Да, я знала, — я делаю глубокий вдох, прежде чем решаю перевести разговор в другое русло.
— Атлас, — говорю я. Он откусил половину, поэтому откусывает и начинает жевать, когда смотрит на меня, вытирая рот. — А что насчет моей сестры?
— А что насчет нее?
— Она все еще у тебя. Не так ли?
Атлас кладет свой бургер на стол и вытирает руку о джинсы.
