выходные рассчитывать не приходится. Ребята из команды включали компьютеры, проверяли автоответчики. Оперативный штаб медленно оживал.
Краем глаза Том заметил, как Райан Типпеттс победоносно вскидывает кулак.
– Есть! – воскликнул он.
Буквально выдернув из принтера лист бумаги, с торжествующей улыбкой направился к Тому. Кажется, Райан распечатал какую-то фотографию.
– Доброе утро, инспектор Дуглас. Упорный труд, как всегда, принес свои плоды.
Типпеттс прямо-таки излучал самодовольство. Том лишь кивнул, ожидая продолжения. Если и удалось чего-то добиться, трудолюбие Райана тут, скорее всего, ни при чем.
– Вчера почти весь день пытался связаться с женщиной, которая сфотографировала Оливию на Энглси.
Райан явно работал на публику – то энергично кивал, то поводил головой из стороны в сторону. Точь-вточь игрушечная собачка – таких сажают на панель в машине.
– Ну и?.. – поторопил Том.
– Вот, пожалуйста!
Райан с гордостью продемонстрировал фотографию. Том и Бекки внимательно поглядели на снимок, потом снова на Райана.
– Как видите, качество оставляет желать лучшего. По словам женщины-фотографа, Оливия отвернулась – видимо, не хотела, чтобы ее снимали. Но три четверти лица все же попали в кадр. По этой фотографии миссис Брукс вполне можно узнать. Ну что, отдадим для объявлений?
Не сводя глаз с самодовольного лица Райана, Том протянул руку за фотографией. Посмотрел еще раз, проверяя, не ошибся ли.
– Райан, я ведь ничего не путаю? Ты знаешь Оливию Брукс, девять лет назад ты ездил к ней на вызов со мной, а еще через семь лет – с детективом Стенли?
– Да. У этой семейки вечно все не слава богу.
– Внимательно посмотри на фотографию, Райан. По-твоему, это Оливия Брукс? – спросил Том.
– Женщина, которая фотографировала пансион, говорит, что да. Этот снимок она отправила хозяйке, и его же стащил Роберт Брукс.
На лице у Райана появилось озадаченное выражение. Хоть он и не понимал, в чем дело, но чувствовал, что желанный триумф ускользает, как песок сквозь пальцы.
– Значит, с этой женщиной вы разговаривали два года назад, констебль Типпеттс? Присмотритесь как следует.
Том едва сдерживал негодование.
– Ну да, вообще-то и правда не очень похожа, но женщины все время что-то с собой делают, на то они и женщины…
Том отвернулся, едва скрывая отвращение.
– Доставай ключи, Бекки. Понятия не имею, что это за особа, но даже после стольких лет уверен на сто процентов – это не Оливия Брукс.
Глава 23
Сотрудники выдвигали одну версию за другой. Бекки попросила Тома остаться и ввести команду в курс дела, а сама поехала к Роберту Бруксу. Нужно было убедиться, что перед ними та самая фотография, которую Роберт забрал у миссис Эванс, а потом спросить, знает ли он женщину на снимке, а главное, зачем ей выдавать себя за Оливию. Есть и еще один важный вопрос – почему, черт возьми, Роберт ничего не сказал полиции? По крайней мере, теперь понятно, почему предполагаемая измена жены не особо расстроила Брукса. Если в пансионе под именем Оливии останавливалась другая женщина, какая разница, кто у нее ночевал?
Роберт Брукс скрывал от полиции слишком многое. Сначала Бекки послушает, какие нелепые отговорки он еще выдумает, а потом решит, что предпринять. Пожалуй, пришло время вызвать мистера Брукса на официальный допрос. Конечно, оснований для ареста пока нет, а значит, они не имеют права его задерживать, чем Роберт с радостью воспользуется. Но Бекки поклялась, что Брукс сухим из воды ни выйдет. Что бы он ни совершил, Роберту придется за это ответить.
Бекки уже несколько месяцев не ощущала такой бодрости и прилива сил. Глупый, нелепый роман с Питером Хантером оставил ее в расстроенных чувствах. Теперь, когда Бекки успокоилась и смогла взглянуть на ситуацию со стороны, она поняла, что ее больше всего беспокоило. Бекки переживала не из-за того, что Питер ее бросил, а из-за того, что угодила в такую банальную ловушку – юная, неопытная девушка влюбляется в сильного мужчину постарше. А самое обидное, что Бекки не была до такой степени юной и неопытной. Могла бы догадаться, чем все закончится. Теперь Бекки стыдилась своей наивности.
Вчера Том очень ее поддержал. У него вообще не было привычки осуждать людей. Возможно, причина в том, что мелкие ошибки простых обывателей не шли ни в какое сравнение со злодеяниями, с которыми Тому приходилось иметь дело по работе.
Подъезжая к дому Роберта Брукса, Бекки вспоминала, как они с Томом в первый раз встретились. Тогда они занимались делом Хьюго Флетчера, и Том был старшим следователем. Когда он только поступил в Службу столичной полиции, Бекки казалось, что ему очень грустно – должно быть, из-за недавнего развода. Но Том был полон энтузиазма и увлекал за собой всю команду. Однако со временем грусть никуда не девалась, да и энтузиазм исчез. В его манере появился легкий налет цинизма, которого Бекки раньше не замечала. Она не понимала, что случилось – возможно, причина в серьезном деле, которое Тому не удалось распутать. Но теперь старина Том снова стал прежним. От унылого, разочарованного типа не осталось и следа. Том снова был готов с головой погрузиться в работу.
Ну почему она не могла влюбиться в него? Бекки тихонько фыркнула. Нет, она легких путей не ищет. Зачем ей высокий, красивый, одинокий мужчина, который не считает окружающих пустым местом, когда есть женатый бабник средних лет, которому плевать на всех, кроме себя любимого?
Бекки свернула на узкую, обсаженную деревьями улицу, ведущую к дому Бруксов. Каждый дом здесь был построен по индивидуальному проекту, поэтому участки находились под разными углами к извилистой дороге. Бекки любила такие улочки – своеобразие намного интереснее, чем безликая массовая застройка. Но, как бы мило здесь ни было, Бекки передергивало при одной мысли о предстоящем разговоре с Робертом Бруксом. Постаравшись взять себя в руки, припарковала машину.
Вчера сразу несколько соседей заявили, что супруги Брукс обычно держат машины в большом, смежном с домом кирпичном гараже, но сегодня «ягуар» Роберта стоял на подъездной дорожке. Бекки порадовалась, что не слышно невыносимого шума землеройной машины, хотя сам агрегат по-прежнему виднелся из-за ограды. Видимо, у соседей наконец-то проснулась совесть.
Бекки уже доложили, что за ночь Оливия Брукс не объявилась. Она открыла дверцу машины и поразилась, как тихо вокруг. Единственное, что было слышно, – щебетание птиц на деревьях и далекое жужжание газонокосилки. Бекки подняла голову и увидела, что занавески в окне спальни Роберта и Оливии раздвинуты. Поэтому она с чистой совестью взялась за дверной молоток и громко постучала три раза. В ожидании ответа Бекки повернулась к
