— Это возмутительно! — тонкой фистулой возопил главный конструктор. — О какой фальсификации идет речь?
— Охотно отвечу. — Валентин переждал краткий приступ дурноты и перевел дух. — Мощность электростанции, предназначенной для питания электромагнитов катапульты, занижена. У вас в резерве два генератора — один якобы остановлен на ремонт, другой простаивает по непонятной причине. Имеются энергонакопители. В случае необходимости мощность электростанции может быть повышена процентов на пятьдесят, а кратковременно — вдвое. Удивительное совпадение: обмотка электромагнитов катапульты позволяет пропустить по ним вдвое больший ток, чем у вас указано. Кто-то полагает, что на Терре не знают основ электротехники? И наконец, диаметр канала катапульты не соответствует диаметру продемонстрированной нам ракеты. Я был бы крайне признателен, если бы вы сообщили мне прямо сейчас: где вы прячете первую ступень ракеты-носителя с разгонными ускорителями? Не в том ли цехе, который нам не удалось осмотреть из-за якобы случившейся в нем аварии? Кстати, что у вас там разлилось — топливо, окислитель?
— Окислитель, но…
— Окислитель на сборочном производстве! Гениально! У вас везде дело так поставлено?
— Вот видите! — просиял главный конструктор. — Вы знаете, как надо поставить дело, а мы не знаем. Откуда нам знать? Дело для нас новое, неизученное, бредем ощупью впотьмах… — Подлец заведомо валял дурака.
— А где ваш нуль-передатчик? Точнее, не ваш, а наш, украденный?
Туземец не ответил — начал задыхаться. Дергал щекой и челюстью, судорожно глотал, хватался за сердце, из серого стремительно делался синим. Многие повскакивали, зашумели. Кликнули медиков. Квай глазами показал Валентину: так, мол, их, браво!
Медики, очень похожие на серых ворон, увезли главного конструктора на урчащей механической каталке. Валентин предложил собрать закрытое заседание комиссии через час. Голосование по предложению было чистой проформой: Валентин видел, что одерживает верх. Этот час был нужен ему, чтобы отдохнуть в ванне.
Квай отдыхать не стал — торчал возле ванны в экзоскелете, даже приплясывал немного, ухмылялся и болтал:
— Теперь они попались, и главное, они это знают… Браво, шеф, браво. И не стоит тревожиться о провале агентуры, у здешней контрразведки ни опыта, ни смекалки. Если кого и поймают, нам-то что? Слава богу, мы-то не нелегалы какие-нибудь. Так их, шеф. Давить и давить. Лис сам прикажет остановить все работы…
Валентин внимал. Да, он показал, что знает гораздо больше, чем предполагали туземцы, — откуда, спрашивается? Но так было надо. А насчет агентуры… Валентину не было до нее дела, кроме, пожалуй, Астры. Прочие же продажные человечишки — если только можно назвать донника человеком или хотя бы человечишкой — не стоили внимания. Будут они богаты или бедны, свободны или нет, будут и дальше гнить на Дне живьем или станут гнить в местной почве в виде трупов — какая разница?
Давить членов комиссии приходилось, к сожалению, только фактами и логикой. И Валентин не был настроен так уж радужно.
— Второй случай симуляции за последние дни, — лениво сказал он. — Туземцы повторяются. Когда они поймут, что этот метод с нами не работает — а я думаю, что они это уже поняли, — то перейдут к новой тактике. Наверное, хором «включат дурака». У них к этому природные способности. Хочешь пари?
— Не хочу, — засмеялся Квай. — Не люблю проигрывать.
«Кажется, я становлюсь провидцем», — подумал Валентин, когда комиссия вновь собралась и председатель предложил каждому высказаться по сути дела. Члены комиссии по очереди брали слово. Один за другим, простодушно моргая, они сообщили, что плохо понимают, зачем их, собственно говоря, сюда привезли, вырвав из семейного уюта: ведь каждому понятно, что метеорологические ракеты — дело нужное, поскольку в отдаленной перспективе оно, возможно, сулит хоть какое-нибудь управление погодой, а то ведь житья нет от этих ураганов. Избыточность мощности ракеты и катапульты? Возможно. Но что в этом плохого? Страховка от разных случайностей, на которые так щедра планета, и не более. Дно — это Дно. А если никаких случайностей не произойдет, то ракета заберется повыше, только и всего. Наверное, так надо, метеорологам виднее. «Чистому небу» можно доверять…
Расчетам они не верили, согласившись, впрочем, передать их для изучения лучшим специалистам по баллистике. О нуль-передатчике слыхом не слыхивали. Один вообще не понимал, о чем идет речь, спрашивал, что такое орбита, и был потрясен, узнав, что планета, оказывается, имеет форму шара. Другой бубнил, что государство не должно вмешиваться в частную инициативу, это подрывает основы. Лишь трое высказали осторожное сомнение и предложили продлить работу комиссии вплоть до сезона ураганов.
— Чтобы застрять здесь на полгода? — осведомились несколько возмущенных голосов.
— Нет, но…
— Что значит но? Застрянем ведь! Я тебя знаю, ты от жены готов удрать куда угодно, а остальные тут при чем?
— Кто, я готов удрать от жены? Сам ты кобель! Кобель и дурак!..
Карлики разом вскочили, как подброшенные. Даже не верилось, что Дно — тяжеленная планета. Кто-то кого-то тряс за грудки, кто-то прилаживался направить кому-то в ухо жилистый кулачок. Вопили все. Председатель сломал о столешницу деревянный молоток и запустил обломками в чью-то морду. Еще чуть-чуть, и дело обернулось бы общим побоищем.
— Молчать! — во всю силу легких гаркнул Валентин.
Нет, что за прелесть родиться и провести почти всю жизнь на нормальной планете! Объем легких у посланца Терры был что надо, голосовые связки — в полной исправности, так что в зале, казалось, лопнула акустическая бомба. Точно так же кричал Исиро Томита, командир Молниеносной эскадры, выводя свой потрепанный эсминец на курс сближения с неприятельским флагманом. И потомок не подвел предка.
Тишина не наступила — она просто рухнула. Даже Квай, присев, ковырял в ухе. А туземцы просто окаменели, разинув рты. Жидкие волосенки на черепе председателя комиссии стояли дыбом.
— Теперь послушайте меня, — сказал Валентин. Был только один метод общения с этими увертливыми придурками: решительно брать быка за рога, и к черту всякий политес! — Консорциум «Чистое небо» готовит космический запуск, и вы прекрасно это знаете. Сейчас, не выходя из этой комнаты, вы составите заключение, я вам его продиктую. Оно будет таким, чтобы у правительства не осталось выбора: катапульту разобрать, постройки демонтировать, все изготовленные ракеты уничтожить, электростанцию взорвать. В противном случае Терра примет меры, это я обещаю. Торговое эмбарго — самое меньшее, чего вы можете ожидать. Вероятны и более жесткие действия. Как минимум, у вас не будет наших технологий. У вас не будет гель-коконов, а с мечтой об антигравитаторах и еще о многом вы можете проститься навеки. Вы лишитесь перспективы. Неужели вы всерьез думаете, что Терра не проживет без ваших алмазов?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
