Значит, ставка на оппозицию смехотворна. Так что же может разрушить к чертовой матери катапульту, сборочные цеха и вообще все, что туземцы понастроили у подножия вулкана?
Извержение?
На трехмерной картинке, изображающей Клоаку Сатаны, катапульты не видно, но Валентин знал, где она. Вот здесь, на западном склоне, на древнем лавовом потоке, покрытом нетолстым слоем туфа. Достаточно надежное основание для любой конструкции — по меркам Дна, конечно…
Вулкан не засыпал никогда. Иногда главный кратер по несколько лет лишь слабо курился, но через неравные промежутки времени приходил в буйство, фонтанируя столь усердно, что лавовые потоки не успевали остыть, как на них уже изливались новые порции жидкого базальта. Изливаться в западную сторону им мешал вал — уцелевшая часть обрушившегося в незапамятные времена конуса древнего вулкана. Туннель катапульты кончался как раз на гребне вала.
Все-таки приходилось признать, что не все туземцы ослы, — место было выбрано грамотно.
Впрочем, был ли у них иной выбор?
Больше всего на свете Валентину хотелось, чтобы какой-нибудь катаклизм уничтожил западный вал задолго до появления на Дне первых людей. Если бы это случилось, туземцы не предавались бы дурацким мечтаниям о космических запусках, а специалисту по развитым планетам не пришлось бы страдать здесь под бременем собственного веса. Увы, дипломатия — это искусство возможного. Что толку мечтать о том, чего не случилось?
В принципе, выход был: уронить в кратер бомбу мегатонн этак в десять. Нельзя… То есть можно, но лишь в самом крайнем случае. Такую операцию втайне не провернешь. Пегий Удав прав: Терра должна остаться как бы ни при чем, незачем озлоблять донников. Притом глупо бить дубиной тех, кого можно переиграть.
Нажим — это да. Возможно, Лис испугается и даст команду прекратить все работы.
Но со временем их смогут возобновить. Планета велика, неблагоприятна, на ней можно спрятать что угодно, контроль затруднен. Да и не очень-то похоже, что Лис испугался. Он стар, а не все старики мечтают пожить еще хоть сколько-нибудь. Есть среди них и те, кто готов променять остаток жизни на «великую цель». Такие — самые опасные.
К тому же устранение Лиса не решит проблему. Кто конкретно в «Чистом небе» занимается проектом запуска, оставалось неизвестным. Агентура на этот счет пока не дала сведений. Судя по всему, эта информация хранилась в глубочайшей тайне. Не уничтожать же всю верхушку консорциума…
Искать выход на руководство проекта — вот что требовалось немедленно. И агентура уже получила соответствующее задание. Главное — узнать кто. Припугнуть, купить, шантажировать. Окажется тверд — убрать и иметь дело с его преемником. Преемники в таких случаях обычно ведут себя разумно.
Этот путь выглядел самым эффективным. Хотя и до поры, до времени закрытым. Откроется — замечательно! Но Валентин не собирался ждать.
Оставалась диверсия — тоже вполне разумное решение. Мешало отсутствие технических знаний. Вместе с копиями чертежей Валентин отправил на Терру соответствующий запрос — эксперты пожаловались на неполноту данных, но обещали помочь.
Однако пока молчали.
На пятый день прибыл секретарь Лиса. Сукина сына пришлось принять не в бассейне, а в малой гостиной торгпредства, специально для таких случаев оборудованной мягчайшими креслами. Секретарь долго отказывался сесть, униженно кланялся, бормотал раболепные витиеватости и наконец сообщил главное.
Премьер-министр тяжело болен и находится на излечении в правительственном госпитале. Однако и оттуда продолжает управлять делами. В частности, распорядился вновь собрать комиссию по расследованию деятельности консорциума «Чистое небо». Уже завтра состоится инспекционный полет к Клоаке Сатаны. Если господам с Терры угодно, они могут принять участие…
Господам было угодно. Выпроводив туземца, Валентин тут же вызвал Леонардо Квая.
— Вы полетите со мной, — приказал он, обрисовав ситуацию.
Квай похмыкал. Почесал в рыжей шевелюре.
— Что-нибудь непонятно?
— Нет, отчего же… Все понятно: опять полет. Было уже два полета… Надеюсь, вы не считаете меня трусом. Я, конечно, полечу с вами. Просто у меня нет уверенности, что мы долетим до этой самой Клоаки Сатаны, а если все-таки долетим, то увидим ли что-нибудь, кроме вулканического жерла в не слишком приятный момент падения в него? А если туземцы все-таки покажут то, что нас интересует, где гарантия, что мы вернемся обратно?
— Боитесь? — спросил Валентин.
— Конечно, боюсь, — не стал отпираться Квай. — Но полечу.
— Я дал знать на Терру, — сказал Валентин. — Я дал понять этому секретаришке премьера, что любой приключившийся с нами несчастный случай будет расценен как коварное и ничем не оправданное убийство лиц, обладающих дипломатической неприкосновенностью, и поведет к открытому вмешательству Терры в дела Дна. Туземцы с нас пылинки сдувать будут. Наконец, с нами летит вся комиссия в полном составе — двенадцать местных лилипутов. Публика влиятельная, вряд ли ею пожертвуют.
Квай чесал затылок.
— Дно — тяжелая планета, во всех смыслах тяжелая, — проговорил он. — На Терре это хорошо известно. Я бы советовал вам не расслабляться. Туземцы способны на любую пакость. Здесь слишком легко списать убийство на несчастный случай, а потом, естественно, выразить бездну сожаления. Полагаю, перед командировкой на Дно вы привели свои дела в порядок?
— Конечно.
— Я тоже. Значит, нам остается одно — не зевать. Возьмите оружие, я тоже возьму. Бластер «Аргумент» — то, что надо. Хотя и он вряд ли поможет… Между прочим, вы не заметили повышенной активности туземцев близ торгпредства?
— Каких туземцев? — спросил Валентин.
— Самых обыкновенных. Горожан. Раньше они шли мимо, мы их не слишком интересовали, а теперь собираются кучками, молчат, смотрят на наше здание… Ведут себя тихо — пока. Ставлю три к одному, что-то готовится. Не сегодня, не завтра, но через несколько дней — все возможно…
— Попытка штурма Врат? — опешил Валентин. — Что это им даст?
— Не штурма — блокады…
Валентин задумался. Захотелось и самому почесать в голове, но лень было шевельнуть неподъемной рукой.
Глава 7. Клоака Сатаны
Дирижабль смахивал не на сигару, а на веретено — острое рыло легче раздвигало кисель воздуха. По меркам Дна воздушное судно было небольшим, по меркам Терры — совсем крошечным, меньше ста шагов в длину.
Тем не менее в пассажирском отсеке узкой и длинной, как подлодка, гондолы уместились не только Валентин, Квай и десяток членов комиссии, но и двое лакеев, грузовой отсек ломился от багажа и припасов, а в состав экипажа помимо пилотов, мотористов и стюарда входили метеоролог и несколько бортстрелков. Передняя часть гондолы плавно переходила в прозрачную вращающуюся башенку, хищно выставившую тонкие стволы скорострельных орудий, сзади было то же самое, и еще несколько дистанционно управляемых огневых точек разместилось на спине летающего веретена. Собственное имя воздушного судна пришло из невообразимой древности: «Не тронь меня!».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
