Лис опять что-то зашептал.
— Господин премьер-министр выражает сожаление, что его плачевное состояние не позволяет ему вести с господином секретарем торгового представительства более пространную беседу, — перевел секретарь. — В настоящее время господину премьер-министру предписан строжайший постельный режим. Ему нельзя шевелиться, ему больно даже разговаривать. Господин премьер-министр простит извинить его. Что касается выводов, сделанных правительственной комиссией, то, коль скоро Терра ставит под сомнение их полноту и объективность, деятельность комиссии может быть возобновлена…
— Может быть возобновлена или будет возобновлена? — злобно осведомился Валентин.
— Решение об этом будет принято на днях…
— Превосходно, — с деланым облегчением сказал Валентин. — Мне остается только умыть руки. Правительство планеты не желает знать, чем помимо дирижаблей и разгона облаков занимается консорциум «Чистое небо». Господин премьер-министр не интересуется деятельностью консорциума, где в совете директоров сидит его зять. Он предпочитает хворать грыжей. Недели через две комиссия, возможно, будет создана, еще через неделю-другую она приступит к работе и начнет, разумеется, с проверки периферийных предприятий, а тем временем катапульта без помех со стороны правительства выплюнет в космос ракету… Превосходно! Моя задача сильно упрощается. Господин премьер-министр, вы слушаете?
Закрыв глаза, Лис пребывал в неподвижности. Секретарь склонил к нему ухо, послушал дыхание.
— Господин премьер-министр в глубоком обмороке, — скорбно сообщил он. — Простите, он очень, очень болен… Но господин секретарь торгпредства может сообщить мне все, что предназначено премьер-министру. Как только он придет в себя, я сообщу ему все, о чем вы пожелаете упомянуть.
— Тогда сообщите ему, что я буду ждать сутки. Ваши сутки. Если за это время ко мне не поступит сообщение о том, что комиссия возобновила работу, Терра начнет предпринимать ответные шаги. Если таковая информация поступит, я дам вам еще пять суток — опять-таки суток Дна — для подготовки доказательной информации о полном прекращении работ по выводу спутника в космос. Меня убедят действия по демонтажу катапульты и уничтожение ракет-носителей. На этих, только на этих условиях я гарантирую невмешательство Терры во внутренние дела Дна. У вас хорошая память или надо повторить?
Секретарь только моргал.
— Мне кажется, это диктат, — промямлил он наконец.
— Вам правильно кажется, — презрительно бросил Валентин.
— Мне также кажется, что это угроза…
— Причем более чем реальная. — Весь в поту, Валентин с усилием выбрался из кресла. Не забудьте передать мои слова премьеру. И всего вам доброго.
Залезть в гель-капсулу экзоскелета оказалось делом трудным. Валентин неслышно скрипел зубами, напрягал все мускулы, вспотел до соленых ручьев — и залез. Теперь он возвышался над ничтожными туземцами, как древний бог, и бог недобрый. Одним движением механической руки он мог схватить любого местного карлика и шмякнуть его хоть об пол, хоть об потолок — только брызги полетят.
И секретарь это почувствовал. И без того лилипут, он стал еще меньше ростом, а светло-серые тона его личика превратились в темно-серые.
Разумеется, он забормотал слова о крайнем сожалении, прискорбном непонимании и твердом намерении господина премьер-министра в скорейшем времени уладить дело к полному удовлетворению Терры… Наверное, он и сам не прочь был временно отключиться, как премьер, но секретарям премьеров падать в обмороки не положено. Гладко обработанные фразы, похожие на речные окатыши, так и сыпались на Валентина. Любой первокурсник Академии межзвездных отношений знал цену подобной риторике.
— Постойте! — взмолился лилипут, увидев, что Валентин направился к выходу. — Господин премьер-министр намеревался показать вам свою коллекцию редкостей нашей планеты, своего рода домашний музей…
— Меня ждут дела, — бросил Валентин через плечо.
— Прошу вас, пожалуйста! Это не займет много времени. Господин премьер-министр не простит мне, если я не исполню его желание! Я с удовольствием буду вашим гидом…
— Что ж, будь по-вашему. — Валентин внезапно изменил намерение. Почему бы не воспользоваться случаем узнать нечто новое о премьере, да и о планете тоже. — Только поскорее.
Пятясь, секретарь кланялся: сюда, мол, пожалуйста, нижайше прошу сделать одолжение… Раболепие туземцев на отсталых планетах вошло в поговорку. Работая до сей поры в более развитых мирах, Валентин не встречал такой модели поведения со времен психологических тренингов в академии. Некоторые студенты брезгливо морщились, другие чрезвычайно наслаждались добровольным унижением оппонента. Валентин предпочитал высокомерное презрение.
Жужжа сервомоторами, он проследовал сквозь небольшую анфиладу из трех комнат. В четвертой, очень просторной даже по меркам Терры, и впрямь оказался частный музей.
Секретарь допятился до ближайшей витрины и затараторил. История освоения Дна нисколько не интересовала Валентина, Стоп, хватит. Что там дальше — зоология?
Ряды чучел мелких зверьков скалились с многочисленных стеллажей. Чучела и скелеты более крупных местных тварей теснились на полу, занимая добрую половину музея. О некоторых Валентин знал из изученных материалов, в одной крылатой и весьма зубастой дряни опознал тварь, которую прямо на его глазах подбила над столицей зенитка, но много, очень много оскаленных морд видел впервые. Один череп поражал воображение. Размером он был с небольшой танк, в пустые глазницы мог пролезть средней упитанности человек, а клыки длиной в руку годились, наверное, для разделки совсем уж титанических монстров.
Последнее предположение оказалось верным. Валентин никак не мог понять, что за странный неровный круг диаметром с туннель подземки вделан в дальнюю стену.
— Позвонок мегаихтиоцетоса, — с готовностью пояснил секретарь, уловив невысказанный вопрос гостя.
— Китообразное? — снизошел до разговора Валентин.
— Двоякодышащее. Довольно крупный экземпляр, хотя и не рекордный… Однако не угодно ли господину пройти к витринам с минеральными богатствами Дна?
Валентину было угодно. И тут его ждало потрясение: мало сведущий в геологии, он и представить себе не мог, какие минеральные богатства может таить в своих недрах тектонически активная планета с массой Дна. Секретарь включил подсветку, и Валентин временно ослеп. Секретарь открыл витрину, и в руке Валентина оказался сверкающий необработанный камень. Судя по его размерам и гудению сервомоторов правой руки, весьма увесистый. Притом совершенно прозрачный, а по форме — правильный октаэдр.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
