В течение нескольких дней Валентин имел контакты с четырнадцатью агентами. Почти все они были бестолковы, на редкость беспечны и попросту глупы. Выгодно выделялась Астра, но ведь она была водянкой… Тем не менее у Валентина собралось немало веских доказательств, чтобы выложить их перед премьером и потребовать объяснений. Надавить, припугнуть — это уж как водится. В успехе Валентин не сомневался.
Смущало, что тупоголовые туземцы все-таки сумели построить космическую ракету и электромагнитную катапульту. Где же они набрали столько толковых ученых, инженеров, техников и рабочих? Неужели прочесали все население Дна, придирчиво отбирая одного из тысячи?
Вряд ли это осуществимо на практике.
Пришла в голову и совсем уж безумная мысль: нет ли на Дне еще одних Врат, тайно установленных землянами или униатами? Это многое объяснило бы: и подозрительный технический скачок туземцев, и внезапную решимость добиться независимости…
Конечно, этого не могло быть. Колебания подпространственных полей выдали бы незаконный нуль-канал с головой. Ни Империя землян, ни тем более Уния не пойдут на столь вопиющее, чреватое войной нарушение Фомальгаутского договора. Через десятилетия — может быть. Но пока что это не в их интересах.
Каждый день на территорию торгпредства въезжала грузовая механическая черепаха. Туземцы стаскивали с нее ящики и с натугой грузили на ленту транспортера. Чиновник проверял груз и направлял его к Вратам. Валентин дважды проследил за ним издали и один раз сам принял участие в процедуре. Как и следовало ожидать, самый придирчивый осмотр не выявил в сверкающей россыпи экспортных алмазов никаких следов контрабанды или замаскированных контейнеров с тайной перепиской. Грузы, идущие с Терры, проверить было сложнее, но Валентин был процентов на девяносто уверен, что и там все чисто. Нет, туземцы не получали чужих космических технологий. По ту сторону Врат — вся мощь контрразведки Терры…
Решение не давалось. В том, что оно придет, Валентин не сомневался, но лучше раньше, чем позже.
По его просьбе торгпред пригласил премьер-министра. Тот прислал с курьером обширную, изобилующую словесной трухой и орфографическими ошибками бумагу, где многословно извинялся, что не сможет прибыть по причине межпозвоночной грыжи, и приглашал торгпреда к себе в резиденцию. Прочитав послание, торгпред рассмеялся.
— Заважничал. Держу пари, нет у него никакой грыжи. Те туземцы, у кого могла быть грыжа, вымерли еще поколений сто назад… Вы примете приглашение?
— Оно адресовано вам, — напомнил Валентин.
— Адресовано мне, а пойдете вы. — От торгпреда пахло спиртным. — Меня Лис уже знает, приспособился. Кроме того, ему прекрасно известна позиция Терры. Лучше надавите на него вы. Дайте ему понять, что Терра ни при каких условиях не допустит независимости Дна. Пригрозите, запугайте. Умеете ведь?
— Учился, — сухо ответил Валентин.
Он делал вид, что отказ торгпреда ставит его в нелегкое положение. На самом деле все было в точности наоборот. Он, Валентин Прямухин, сделает всю работу сам — и сам же пожнет все полагающиеся лавры. Он позаботится, чтобы другой не приписал победу себе. Пегий Удав поморщится, покряхтит и все же будет вынужден двинуть его на новую ступень.
А торгпред, лодырь и пьяница, пусть себе отмокает в бассейне.
Резиденция премьера превосходила прочие столичные строения лишь размерами, но больше вширь, чем ввысь. Она смахивала на выпуклую шляпку титанического гвоздя, до отказа вбитого в планету. Никакой тайфун не сдвинул бы это приземистое сооружение ни на волосок.
Премьер-министр принял Валентина не в бассейне, а в спальне. Он лежал в гель-кровати, выставив из-под невесомого одеяла остренький серый носик и невеликий череп, покрытый клочковатым пухом вместо волос. Время от времени премьер издавал слабый стон. Валентин героически покинул экзоскелет.
Так было надо. Пусть симулирующий мерзавец проникнется силой духа посланцев Терры — проникнется и ужаснется.
Навалилась тяжесть, суматошно заколотилось сердце, стало трудно дышать. Изо всех сил стараясь двигаться непринужденно, Валентин втиснулся в маленькое, на туземца рассчитанное кресло. Стало чуть легче. Лишь кресло жалобно скрипело под непривычной тяжестью.
Премьера звали Лис — все равно никто не мог выговорить его туземное имя. К счастью, этого и не требовалось: «господин премьер-министр» — общепринятое обращение в дипломатических переговорах. Сухо поздоровавшись и выразив надежду, что болезнь премьера не опасна, Валентин сразу взял быка за рога. Вот снимки катапульты. Вот снимки сборочных цехов на фоне западного склона Клоаки Сатаны. Вот схемы подъездных путей. Вот копии документов, свидетельствующих о перемещении грузов совершенно определенного назначения. Вот копии сборочных чертежей ракеты-носителя. Терра требует объяснений, господин премьер-министр. И немедленно.
Явившийся на слабый зов премьера секретарь, подобострастно изогнувшись — легко гнуться тощему недомерку! — держал перед свинячьими глазками Лиса каждый документ по очереди. Просмотр тянулся нескончаемо долго.
Валентин терпел. Минуте на пятой ожидания он понял, чего добивается Лис. Не дождется. Облезлый премьер дерьмовой планеты не увидит, как эмиссар Терры побагровеет и прерывающимся сиплым голосом попросится в бассейн или гель-капсулу. Эмиссар выдержит. Тренировки не прошли даром.
Пришлось терпеть целый час — и Валентин вытерпел, хотя ему не раз казалось, что лицо его вот-вот стечет к подбородку. Наконец Лис знаком дал понять секретарю, что можно убрать документы, и очень тихо забормотал что-то.
— Господин премьер-министр говорит, что правительственная комиссия, расследовавшая по просьбе Терры деятельность консорциума «Чистое небо», пришла к определенному заключению. Упомянутый консорциум, специализирующийся большей частью на разработке средств воздушного сообщения, действительно ведет изыскательские работы, связанные с изучением возможности влиять на климат. Для этого действительно разрабатываются метеорологические ракеты, но…
— Терру не интересуют ваши метеорологические ракеты, — бесцеремонно перебил секретаря Валентин. — Вам хорошо известно, что интересует Терру. Катапульта на склоне Клоаки Сатаны построена не для метеорологических ракет. Предупреждаю: если дело зайдет слишком далеко, Терра будет вынуждена принять самые решительные меры. Не думаю, что они понравятся вам, господин премьер-министр.
Лис опять что-то зашептал.
— Господин премьер-министр выражает сожаление, что его плачевное состояние не позволяет ему вести с господином секретарем торгового представительства более пространную беседу, — перевел секретарь. — В настоящее время господину премьер-министру предписан строжайший постельный режим. Ему нельзя шевелиться, ему больно даже разговаривать. Господин премьер-министр простит извинить его. Что касается выводов, сделанных правительственной комиссией, то, коль скоро Терра ставит под сомнение их полноту и объективность, деятельность комиссии может быть возобновлена…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
