приезжие шарахаются. Бродит как приведение, а у охраны лиц и вовсе не увидишь…
Ласка зевнула, хотела еще что-то сказать, но явно язык уже не ворочался.
— Ложись, я тоже лягу. Спасибо за ужин, вкусно! — разрешила дилемму девочки Ирина.
Соседка радостно скинула платье, нырнула в постель и тут же засопела. Ира хотела выйти, узнать, что там, но, по размышлении зрелом, осталась в комнате.
«Вроде сплю как сурок, а все тянет на подушку. И живот ноет… С чего бы? Ай, утро вечера мудренее. Спать, Эйрин Батьковна!»
PS. Уважаемые гости, не стесняйтесь ставить звездочки, добавлять в библиотеку и радовать автора комментариями)) Если нравится, конечно)
Часть вторая Глава 3
«И снова — здравствуйте!» Молодое тело — молодое дело, что тут скажешь. Пришлось идти к Любаве, делиться интимными подробностями. Та, без всяких яких, помогла, снабдила необходимыми средствами гигиены(сиречь, чистыми тряпочками), прочитала лекцию о способах предохранения (ты туда тряпочку с уксусом положь да отвар у знахарки возьми), а потом махнула рукой:
— А лучше всего — не подпускай никого до себя, кроме мужа! — припечатала Любава. — Молода ты еще! Ему-то, кобелю, чего, сунул-вынул и пошел, а ты под подол заглядывай! Не торопись, девка!
Ирина внутренне посмеялась, но заботу незнакомки оценила. К счастью, все завершилось за два дня, и не так, как раньше: действительно, тело было истощенным и юным. Но пришлось признать, вторая молодость приходит…И это прекрасно!
***
Еще одной новостью стала просьба Любавы помочь ей с одеждой северян: стирка, штопка были обычной услугой трактира. Ирина не отказалась, ей и самой хотелось отблагодарить ватагу хоть как. Вместе с прачкой Лушкой, замученной бабой лет 40, они замочили в слабом щелоке многочисленные штаны, рубахи, исподнее мужчин, потом прополоскали горячей водой, намылили мылом (прям хозяйственным) и оставили на пару часов, посте чего на деревянных досках терли, полоскали в реке, вешали на веревках на заднем дворе (за огородом). Умаялись — жуть, но справились. Спала Ирина и в эту ночь как убитая. Мужчины куда-то разошлись, задавать вопросы было некому, поэтому женщина велела себе не суетиться и просто ждать.
***
Все выяснилось на третий день, когда с утра Ирину нашел Миколка! Парень, которого она не нарочно игнорировала, принес ей новость и ВУЭЛУ!
— Панна Арина, ой, госпожа Эйрин! — шутливо поклонился загорелый, вроде даже повзрослевший бывший конюх. — Вот, принес. Я ее из гостиницы забрал, когда тетку от ротмистра уводил.
Заметив вопрос в глазах девушки, ответил:
— Все с ней хорошо, я ее с доверенным человеком в ту деревню под Черниговом отправил, денег дал, документы у неё, их воришка мелкий скрал у опекуна вашего, гада. Так что, в порядке она будет. Про вас я сказал, что вы тоже у хороших людей, а лишнего ей знать не надо, разговорить ее — делать нечего.
Ирина со слезами на глазах выслушала новости про няньку Дину, от души поблагодарила Миколу, про себя укорив себя за эгоизм, и обняла парня в благодарность за инструмент. Будущий мореход покраснел, смутился, но был доволен.
— Микола, что там с капитаном? Я ничего не знаю, только поняла, что есть проблемы?
Микола заерзал, но все же ответствовал.
— Паненка, дело такое. Мне ж тоже не все известно, старшие там сами…Но парни очень злы и обижены на какого-то Лайела Нормана, истинного волка, которого сколько не корми, укусит и сбежит. Короче, тот призыв, ради которого мы сюда примчались, должен был собрать всех тутошних нордов и общим караваном они пошли бы через русов в Северное море, а там и вроде в их столицу на встречу с конунгом.
А этот волк Норман, завидуя нашему командиру, уговорил всех не дожидаться его и отправиться прямо сейчас. Три ватаги из восьми кораблей забрали в городе ВСЕ товары, что купцы планировали увезти в Новоград, и ушли за два дня до нашего возвращения. Еще один кормчий, по примеру Нормана, выхватил заказ у Эйвинда, представившись его доверенным лицом, другом, и ушел на запад с каким-то степным принцем или богатеем, с лошадьми дорогущими и кучей редких товаров. Нам не досталось ничего стоящего! Эйрик расстроился, Густафссон носится между купцов, ищет более-менее приличные заказы в сторону севера, но по другой дороге, но там, ребята говорят, много трудностей…И предлагают догнать Нормана и подраться! Настроение у всех… — Микола опустил голову. — Ты, это, паненка, спела бы им вечером, а? У тебя душевно получается! Может, надумают чего после твоих песен?
Ирина Михайловна слушала парня и переживала, а потом, конечно, пообещала, тем более, что к ней вернулась вуэла! Надо только немного с ней пообщаться, настроить да привыкнуть, пусть не до концертного исполнения, но три аккорда тоже хорошо!
Ободренный ее обещанием, Микола умчался, а певица пошла на задний двор, где, усевшись под яблоней, начала настраивать гитару, привыкая к ней и проникаясь. Она разговаривала с незнакомкой, просила помочь, и через пару часов вроде стало что-то получаться.
За этим занятием ее и застал араб.
— Госпожа умеет играть на вуэле? — спросил сопровождающий иностранца мальчишка-раб (ошейник на шее не оставлял сомнений). — Мой господин любит музыку.
Ирина встала, поклонилась и уставилась на юношу. Да, араб был, скорее, парнем, чем мужчиной: бороды не носил, так, легкая небритость, лицо гладкое, кожа сияет, как и миндалевидные карие, словно кофе, глаза. Он выжидательно смотрел на девушку и молчал. Толмач, бросил взгляд на хозяина и сказал:
— Госпожа, мой господин почти не говорит на местном наречии, но многое понимает. Он третий сын правителя Пустынного халифата, Аладдин Али-Абу ибн — Рашид, не степняк — голосом выделил мальчик последнюю деталь. — Как я могу обращаться к вам?
Как Ирина от нервов и удивления опять не заржала, неизвестно. Аладдин, мать вашу, халифат! Принц Персии почти!
— Эйрин Торвальдссон, к вашим услугам — полезла откуда-то надменность и придворная (ага, подъездная) учтивость: девушка приложила правую руку к сердцу и слегка поклонилась, не отводя взгляда от чужеземца в белом. Тот отзеркалил жест, не меняясь в лице.
«Что он во мне такое увидел? — подумала попаданка, а потом чуть снова не рассмеялась. Представила себя в штанах, мужской рубахе, в лаптях, с заплетенными по всей голове косичками. Любава исполнила странную просьбу девушки: получилось весьма необычно, но красиво и практично — почти дреды, теперь голову можно не мыть долго, волосы, стянутые, не будут так уж пачкаться. Что с ними будет потом, Ирина предпочитала не думать (Эйрик запретил дочери стричь косу, пришлось изгаляться).
— Какими судьбами принца занесло в эту
