— Присядь, — скомандовал Джо. — Хочешь чего-нибудь выпить?
— Нет, спасибо. — Стиви извлекла из сумочки блокнот. — Могу я задать несколько вопросов?
— О чем? — сразу же насторожился Джо, наблюдая за ней в зеркало.
— Ну, — она сделала глубокий вдох, — скажи для начала, о чем ты сейчас думаешь? Как себя чувствует человек, знающий, что его ждут одиннадцать тысяч зрителей?
— Как грешник в аду.
Ответ удивлял. Стиви ожидала, что Джо добавит слово-другое, превратит его в шутку. Ей казалось, он будет говорить об испытываемом возбуждении, подъеме, но никак не о том, что она услышала.
— Я всегда нервничаю, — продолжал между тем Джо. — От этого никуда не денешься. От страха провала в груди разливается жуткая пустота. На сцене страх отступает, и все же каждый раз я не уверен, что меня ждет успех. — Джо забыл о подготовке к выходу, развернулся к Стиви лицом.
— Что же происходит на сцене? — ровным голосом спросила она.
— Поначалу очень трудно, — невесело улыбнулся Джо. — Иногда требуется порядочно времени, чтобы установить контакт с аудиторией. Зато когда он есть, об этом знают и зрители, и ты сам. Подобного ощущения в мире нет. Такая высота, такой полет, что я даже не берусь описать.
Таким Стиви его еще не видела. Сейчас перед ней был Джо Девлин — артист.
— А потом?
Джо поднялся, принялся расстегивать пуговицы рубашки.
— Потом и скажу. После шоу.
Стиви строчила в блокноте. Завтра она отправит Гарри материал факсом. В данный момент самое главное — схватить суть и настрой рассуждений Джо. Увлеченная записями, она не заметила, что Джо начал переодеваться, поэтому когда был готов новый вопрос, Стиви подняла голову и увидела на Девлине только узенькие трусики, явно бывшие на несколько размеров меньше, чем требовалось. Будто в трансе смотрела она, как Джо надевает черную куртку, расшитую бирюзой и серебром.
— Я ммм… вообще-то могла бы и выйти, — кашлянула она, отводя взгляд.
— Тебя это сильно смущает? — Джо натягивал черные джинсы; в глазах — смех.
— Нисколько, если это не смущает тебя, — после минутной заминки выговорила Стиви. Но это была ложь. Ее охватило беспокойство — несмотря на то что ей уже приходилось видеть его в куда более откровенном виде. Сейчас интимность ситуации была совершенно иной, и Стиви с трудом подавляла желание раздеть Джо взглядом. Глаза завороженно следили за тем, как медленно, вслед за замком, сходятся зубчики молнии на его джинсах. Находившиеся в узком поле ее зрения объекты внимания, рельефные и мускулистые, казалось, увеличиваются в размерах.
— Насмотрелась? — отозвался Джо на ее долго сдерживаемый выдох, положив руку на пряжку ремня.
Щеки Стиви порозовели. Она стремительно поднялась со стула и, оставив на нем блокнот, направилась к двери.
— Мне нужно выйти… Хочу побыть на воздухе, — торопливо проговорила она. В коридоре ей пришлось опереться на зеленый цемент стены, чтобы перевести дыхание. О чем я только думала, подсматривая за ним, как девчонка, которая никогда не видела мужчины в трусах!
Ты прекрасно знаешь — о чем.
Джо уже был полностью одет, когда Стиви через несколько минут вновь вошла в комнату. Она старалась не смотреть на него — так было проще.
— Пойду на свое место. Где мне отыскать тебя после шоу? — Стиви собирала свои вещи.
— Здесь же. — Джо поправил воротничок рубашки. — Покажешь охране свой пропуск, и все. Возникнут проблемы — попросишь их позвонить мне.
Стиви вышла, и он нервными шагами принялся мерять комнату. Сиди сегодня на месте Стиви сама королева Англии, и то ему не пришлось бы так дергаться. Присутствие на концерте мисс Паркер выбивало из равновесия куда больше.
Медленно тянулись оставшиеся до начала представления минуты. Музыкальное приветствие группы тоже, казалось, было сегодня необычно долгим. Услышав звонок выхода, Джо в волнении вытер вспотевшие ладони о грубую джинсовую ткань. Откуда берется дрожь, ведь он делал это сотни раз? Разве что без Стиви, которая будет следить за каждым его движением.
— Последней исполним «Крэйзи», — неожиданно сообщил группе Джо перед тем, как ступить на площадку.
Музыканты переглянулись. Джо никогда не вносил никаких изменений за минуту до выхода.
— Но мы же, — запротестовал было Ричи, — ее даже не репетировали.
— Знаю, — сухо отрезал Джо. — Делайте, что вам говорят.
Ричи пожал плечами, окинув взглядом товарищей.
— Придется как-нибудь постараться, — добавил Джо, и они выбежали на сцену.
Наступило время шоу — гармонии музыки и света, сочетание возбуждения и неуемной энергии. Сердце выбрасывало в кровь адреналин. Все начиналось как прикосновение к неизведанному, затем приходил соблазн, а за ним, в конце, секс и пот.
Сидевшая в первом ряду Стиви под обрушившимся на нее шквалом приветственных криков и свиста терпеливо, не сводя глаз со сцены, дожидалась того момента, когда в зал хлынет волна новых, иных звуков. И тогда уже стены задрожат от усиленного аплодисментами ритма музыки.
Музыканты выстроились на сцене, не сводя сосредоточенных взглядов с Ричи, который должен был дать им сигнал. Джо, прищурившись, смотрел сквозь слепящие огни юпитеров и пытался различить за ними тысячи лиц пришедших на его выступление людей. Ведь именно об их грусти и тоске, потерях и разочарованиях пел он в своих песнях. Из зала на него лавиной накатывал восторженный рев. Разгоряченная предвкушением действа, толпа безумствовала.
Гром аплодисментов заглушил конец первой песни и не смолк даже после начала второй. Теперь огни рампы не били по глазам, и Джо казался свободно парящим в мягкой красноватой дымке. Он сделал шаг вперед, полностью отдавшись стихии музыки и слов «Одиноких ночей». В списках хитов песня занимала второе место и уверенно шла к первому.
При первых звуках его глубокого и проникновенного голоса, от хрипловатого тембра которого Стиви почувствовала пробежавший вдоль спины холодок, зал стих. Плавная, ласкающая мелодия убаюкивала, полные грусти слова проникали в самую душу. Джо пел о женщине, которая покинула его, о воспоминаниях, не дающих покоя сердцу, он молил отпустить его, позволить найти замену потерянной любви.
В какой-то момент Стиви приподнялась, чтобы бросить взгляд на лица сидевших вокруг людей, и была поражена, увидев в их глазах слезы. Прозрачные искренние слезы, стекавшие по щекам пожилых и молодых женщин. Плакали даже мужчины, те, у кого в багажнике наверняка лежат стволы карабинов и кому матери выбрали имя типа Буббы или Джимми Джо. Каждый из них вспоминал сейчас свою старую любовь и несбывшиеся мечты — то, чего уже никогда не вернуть.
