возложена мной на Поликарпо. Оказывайте ему помощь.
— Он полукровка, — проворчал один из старцев, его голос звучал скептически. — Как мы можем доверять ему? Он даже не похож на нас. Кровь чужаков течёт в его жилах.
— Человек смешанной крови служил мне проводником и ключом при поиске анчо этого юноши, — пояснил Кураку Акуллек. — Дыхание Виракочи задело и Патиньо. Я чувствовал это. Теперь он, пусть и не по крови, но по духу — истинный сын нашего народа.
Солано с интересом выслушал пояснение старого шамана. Сам он о техниках шаманизма не удосужился побеседовать. А зря. Это, оказывается, можно использовать в полемике.
— Поликарпо будет создавать тайную организацию, которая накроет собой всю Южную Америку. Вы обязаны помочь ему в этом, — подхватил эстафету Солано. — Но для этого вы должны понимать, какова же цель. Наша цель не мятеж, не уступки от властей и подачки от кровопийц. Мы уничтожим существующие порядки и установим власть простого трудового народа. Вас, — Солано обвел пальцем слушающих. — Все, кто будет против — землевладельцы, церковники, аристократия — пойдут под нож без всякой жалости. Нас не интересует, что думают паразиты. С промышленниками мы будем договариваться. Армия будет народной с офицерами из народа. Законы в государстве будут установлены так, чтобы доходы от рудников и земли шли на пользу народов Америки, а не в карманы заокеанских богатеев.
Кечуа загудели в удивлении.
— Воздержитесь сейчас от сомнений и недоверия. Я знаю, как это сделать, а Патиньо сделает. Но самое интересное будет потом. Церковь наверняка встанет на сторону угнетателей. Она — часть той силы, что гнетет вас и пьет вашу кровь, и по-другому она поступить не сможет. А это значит, что у нас появится отличная возможность развеять её святость в глазах сородичей, что приняли ярмо рабского креста. Они будут искать духовного утешения, и вы, — Солано подчеркнул свои слова жестом, — должны будете воспользоваться этим и предложить им культ Виракочи. Не думайте, что я за вас всё сделаю. Я только создам для вас благоприятные условия. А говорить с людьми вы будете сами.
Шаманы на этот раз сидели молча, переваривая концепцию.
— Через уважаемого Кураку Акуллека я дам вам новые слова. Ибо времена веры в толпу мелких богов и духов ушли в прошлое навсегда. Новые времена требуют новых слов. С новыми словами вы сможете привлечь даже испанцев. Предчувствую, что вам лично будет трудно их произносить, тогда позаботьтесь, чтобы рядом был тот, кто сможет думать по-новому. У каждого должен быть ученик — не только посвящённый в ваши духовные тайны, но и умеющий читать и писать по-испански. По мере успеха в построении государства рабочих и крестьян религия Виракочи будет становиться одной из мировых религий. Нашими совместными усилиями. И тем мы заслужим его милость и выполним его волю.
Солано закончил речь и уставился на стариков, стараясь не мигать. Они тихонько перешёптывались, тряся своими перьями и бусами. Их настроение по-прежнему было сложно разгадать. Дряблые морщинистые лица скупо отражали их внутреннее состояние.
— Ты говоришь, что мы обязаны помочь твоему полукровке, — наконец высказался пако Атау, знакомый прежнему Франциско Солано по первой неудачной попытке шаманства на озере. — Помочь людьми мы, конечно, сможем. В общинах хватает беспокойной молодёжи. Но ведь твой человек потребует от нас и деньги. А мы и так бедны и в долгах. Нас грабят все подряд. Откуда мы возьмём лишнее даже для благого дела?
Его слова все поддержали гулом и тяжелыми вздохами.
Солано кивнул и спокойно ответил:
— Мы сами себе добудем деньги, уважаемые, — он постучал себя кончиком указательного пальца по голове и пояснил: — Знания об этом вложены мне Виракочей. От вас мне потребуются только люди и подчинение общим правилам. Есть тут кто-нибудь с реки Инамбари? — внезапно спросил он и оглядел шаманов.
Один из присутствующих, с татуированным лбом, покачал головой и ответил:
— Инамбари? Это река, что течёт в джунгли на востоке. Там нет наших общин. Там живут амахуака. Дикари, не знающие ни богов, ни законов.
— Хорошо, — кивнул Солано. — А кто ближе всех к этой реке?
Тот же шаман ответил:
— Недалеко от истоков Инамбари есть община нашего народа. Там есть свой пако, и он прислал своего человека. Но слишком молодого и необученного.
Солано кивнул, принимая ответ.
— Это хорошо. То, что я скажу, должно быть нашей тайной. Эта река и те, что текут с тех же склонов, таят под своими песками горы золота. Оно будет нашим. Мы потратим его на обучение наших молодых людей и на покупку инструментов и оружия. Это золото будет нашим ровно до тех пор, пока кто-то из нас не проболтается. И этот человек обязательно умрёт. Согласны?
Шаманы покивали, соглашаясь. Но Атау всё-таки возразил:
— Солнце не спрячешь. Рано или поздно кто-то заметит, что наши люди ходят в джунгли. Раньше-то нам там делать нечего было.
— Разумное возражение, но мы сможем скрыть наш интерес к равнинным рекам за обычной торговлей.
— Уважаемые пако, — вмешался Кураку Акуллек, — мы отвлеклись. Посланник бога, несомненно, найдёт деньги, но золото не сделает нас счастливее, пока земля предков не принадлежит нам. Давайте послушаем его слова о том, что зависит от нас самих.
Солано благодарно кивнул и перешёл к теме земельных кооперативов. Тема немного преждевременная с экономической точки зрения, но Солано решил, что в попытках создавать такие кооперативы быстрее выяснятся ценные кадры для организации. Да и свое нутро многие покажут. Так что вбросить тему он счёл нужным.
— Нет второго такого народа на земле, — беззастенчиво начал он льстить аудитории по заветам Джина Шарпа (2), — кто был бы так отзывчив к бедам своего соседа, как народ кечуа. В самой глубине наших сердец живёт понимание, что только вместе можно противостоять угрозам этого мира. Я говорю о «Айни».
Старцы понимающе закивали. Слово это имело широкий смысл и в общем случае обозначало обмен трудом с соседом по принципу «ты мне — я тебе». Но равновесность услуги не была обязательной. Главное было — помочь соседям в тяжёлой ситуации, а там уж на их усмотрение. Такой массовый альтруизм действительно встречался нечасто в истории. И во многом именно он позволил кечуа выдержать геноцид со стороны завоевателей.
— Христианство, как вероломный грабитель, в первую очередь набросилось на эту нашу особенность, которая даёт нам силу.
