который искал свою половину. А в Куско этот случай вошёл в любимейшие городские легенды.
Альгвасилы так и не успели. Патиньо и Солано, ведо́мые парой студентов, покинули университет через крышу соседнего здания. Сценические костюмы и реквизит пришлось бросить.
Через два дня от ректора приехал один из профессоров в сопровождении дворника и привёз почти двадцать килограммов денег в дерюжном мешке. Записка, приложенная к посылке, гласила:
'Передаю вам вашу часть выручки в 737 песо. Долю университета и гонорары студентам и ассистентам я вычел. Никогда не видел, чтобы за один раз можно было заработать столько денег. Поневоле призадумаешься — а тем ли делом я занят. Впрочем, это шутка.
А вот что не является шуткой, так это враждебное отношение к вашему выступлению со стороны городского головы и церковных властей. Я не понимаю, что на них нашло, но ваше выступление объявлено языческим ритуалом, и теперь будет преследоваться во всех городах Перу. Учтите это.
Тем не менее ко мне обратилась группа состоятельных горожан с просьбой организовать выступление для узкого круга зрителей. Оплата будет соответствующей, и если вас это интересует, то я могу свести вас инициаторами этого предложения.
В любом случае я вам благодарен и за развлечение, и за неплохие деньги, так вовремя пришедшие в казну университета. Напоминаю таинственному юноше, что двери колледжа открыты перед ним, и желаю вам удачи.
Хосе Фейхоо, ректор Коллежа наук и искусств.
p.s. Наша типография по-прежнему к вашим услугам'.
— М-да, — протянул Солано. — Фокусами в Перу больше не заработать.
— Мы не будем давать частных вечеринок? — вопросительно приподнял бровь Патиньо.
— Нет, — покачал головой Солано. — Там слишком высока вероятность засветить свои подлинные личности. И не забывай, что является нашей истинной целью. Не увлекайся деньгами ради денег. Нам пока и этого достаточно.
Солано обвёл рукой кучку монет на столе комнаты.
— Но если они нам понадобятся, то можно и устроить, — упрямо подытожил метис. — Наверное, не надо было нажимать на индейскую тему, — вздохнул он. — Можно было изобразить европейцев или индусов.
— Век живи — век учись, — глубокомысленно произнёс Солано и мысленно добавил:
«И дураком помрёшь».
(1) Смотри подробности в мой статье на АТ https://author.today/post/607119
(Примечание) В Боливии и Перу середины XIX века уровень цен был таков:
Хлеб (кукурузный)0,05–0,1 песо за килограммБутылка вина (местного)0,5–1 песоПростая рубаха1,5–3 песо за штукуКостюм (мужской)10–20 песоТопор2–4 песоГитара (испанского производства)8–15 песо. Лама в розницу: 3-4 песо (оптом дешевле) Типичная заработная плата:
Шахтёры0,5–1 песо в деньРемесленники0,8–1,5 песо в деньСредний класс (учителя, чиновники и т.д.): 30-50 песо в месяц Глава седьмая
Иван-Солано совершает первый полет, а Санчо, преследуя его, становится свидетелем чуда и впадает в отчаяние
Надёжность дельтаплана была вопросом жизни и смерти для Солано. Умирать до срока не входило в его планы, ведь его особо предупредили о печальной участи в случае неудачи. Однако полёт был необходим ему как воздух. Возможно, эта мысль превратилась в навязчивую идею, но кто осмелится спорить с человеком, которого считают посланником самого бога?
Запасы бамбука оказались более чем достаточными. Восемь шестов длиной в три метра и диаметром около четырёх-пяти сантиметров идеально подходили для задуманного. Если бы Солано строил свободнонесущий планер, такой материал вряд ли выдержал бы нагрузку, но для дельтаплана этого было вполне достаточно, учитывая прочные расчалки, которые возьмут на себя бо́льшую часть нагрузки.
В торцы бамбуковых шестов загнали на клею цилиндры из твёрдых пород дерева и обмотали проволокой. Сопряжения были железными, проверенными многократным избыточным грузом. Полотно использовали изначально запланированное — хлопчатобумажные пропитанные тенты, хотя Солано теперь мог позволить себе шёлк. Но экономия средств была важнее, впереди предстояли большие расходы, а будет ли ещё возможность столь удачно заработать — оставалось неизвестным. Впрочем, на алую кошенильную краску для полотнищ деньги Солано не пожалел.
После того как каркас был собран, его аккуратно разложили поверх растянутых полотнищ, по которым мелом нанесли разметку будущих крыльев. Сложная выкройка не требовалась, однако места наибольшей нагрузки, такие как передняя кромка крыла и средняя часть, соединяющаяся с килевой балкой, были усилены дополнительными полосами ткани и швами.
Через неделю дельтаплан был полностью готов к первому полёту, но Солано решил провести полноценные статические испытания, как самый настоящий авиаконструктор. Лучший на планете в данный момент.
Далеко за городом нашли подходящее место, где росло дерево с нужным уклоном, и на него подвесили дельтаплан вверх ногами. Затем стали равномерно сыпать на полотно землю и песок. Смысл этого действия пришлось разъяснить своим помощникам:
— Когда крыло находится в полёте, оно словно опирается на воздух всей своей массой, а воздух, в свою очередь, оказывает давление на крыло снизу вверх. Таким образом, переворачивая и нагружая полотно, мы фактически воспроизводим эффект воздействия воздуха во время полёта.
Судя по выражению глаз присутствующих, Солано понял, что его слова цели не достигли.
«Поймут позже, во время процесса», — решил он про себя и продолжил испытания.
К сожалению, подходящего безмена найти не удалось, поэтому нагрузка оценивалась «на глаз», по количеству высыпанной земли. Когда на ткань накидали около трёхсот килограммов, Солано решил, что этого достаточно. Ведь сам он вместе с конструкцией весил не больше ста пятидесяти, а двукратный запас прочности его вполне устраивал. К тому же дерево начало угрожающе трещать. Не хотелось рисковать своим, с таким трудом созданным летательным аппаратом.
Почти целый час дельтаплан висел под тяжестью груза, пока Солано внимательно изучал состояние каждой расчалки и каждого шва. Ничего не вызывало опасений. Следующим этапом стали динамические испытания. Солано пристегнулся карабином к точке подвеса и совершил несколько коротких пробежек, слегка отрываясь от земли. Конструкция была, конечно, слишком тяжёлой, особенно для несовершеннолетнего пилота. Но, как говорится: «Тяжесть — это хорошо. Тяжесть — это надёжно».
Первый взлёт произошёл в тот же день. Ветер отсутствовал. Солнце как раз начало припекать выбранный склон, и Солано решил, что условия идеальны для пробы. Да и не терпелось уже.
Его спутники, Патиньо и двое кечуа, наблюдавшие за происходящим, восторженно закричали, когда после короткого разбега дельтаплан поднялся в воздух, унося Солано в небеса. Аппарат отвечал на движения пилота медленнее, чем тот, на котором Иван Долов летал по молодости и в совсем другое время. И неудивительно. В высокогорье Анд воздух был разряженный, и для того чтобы это скомпенсировать, пришлось в полтора раза увеличивать площадь крыла. Соответственно, вырос и вес всей конструкции. Так
