и явно получал от всего этого удовольствие.
— И пусть ваши студенты поработают зазывалами, — внезапно предложил он. — Они уже получили бесплатное представление и вполне могут отработать такой аванс.
Ректор посмотрел на мальчика и внезапно спросил:
— Девяносто третье слово?
— Друкерай, — ответил мальчик не задумываясь. — Но я понятия не имею, что это такое.
Ректор потёр подбородок и пробормотал:
— Это типография по-немецки. Ну что же. Какую аудиторию вы хотите занять?
— Я думаю, что мы займём весь двор, — улыбнулся в ответ мужчина.
* * *
Куско — город очень необычный. Не сказать, что красивый. Чего красивого в хаосе кривых и узких улочек, застроенных весьма простыми строениями, у которых на первом этаже традиционно не делали окон.
Но этот колониальный городок стоял на месте старой столицы империи Инков. Он как бы раздавил её, но куски прошлого выглядывали из-под гнёта настоящего. Улочки шли там, где их проложили прежние владыки города. Камни под ногами когда-то были обтёсаны и уложены в рамках обязательных государственных работ — «миты». И конечно же, полигональная кладка. Таинственная и неповторимая. Которая намекала на загадочное прошлое андского региона.
Солано и Патиньо шли по Кордоба дель Тукуман, как раз такой улочке, узкой и кривой, мощёной инкским булыжником и обрамленной стенками из причудливых камней, подогнанных друг к другу с немыслимой точностью.
— И всё-таки это нечестно — выдавать божественный дар твоей памяти за обычные человеческие способности, — проговорил Поликарпо, замедляя шаг. — Ты говорил, что всему этому можно научить других. Создать группу, которая будет разъезжать по окраинам и внушать уважение и трепет перед нашей организацией. Но я не верю, что найдётся хоть один человек, равный тебе.
Солано прищурился от лучей солнца, точно попавших в створ домов на перекрёстке.
— Согласен. Повторить мой трюк в полном объёме невозможно. Но если сузить задачу до одного испанского языка — сотню слов запомнить реально. Нужна лишь система.
— Какая система⁈ — Поликарпо, резко замер.
Солано усмехнулся, взял его за руку и потянул дальше, будто ведя ученика через лабиринт знаний:
— В испанском шесть гласных и двадцать три согласных. Каждой цифре присвоим пару согласных. Ноль — «С» или «Z» (cero), единица — «N» (uno). Логика вторична — главное, чтобы ассоциации стали рефлексом. Например, десять — «Nuez» (орех). «N» — единица, «Z» — ноль. Если под десятым номером дано слово «топор», представляешь, как орех раскалывают топором. Так запоминаешь связь. (1)
Поликарпо молчал, но в его взгляде читался скепсис, смешанный с любопытством.
— Дома потренируемся, — Солано хлопнул его по спине как равного. — Детские мозги схватывают это мгновенно. Наберём группку мальчишек — убедишься, что я прав.
Они зашли домой, поели и отправились в квартал, который облюбовали для себя кузнецы. Воздух здесь пах угольной гарью и окалиной. Первому кузнецу они принесли искорёженный ствол от мушкета — реликвию Войны за независимость.
— Чинить? — с сомнением переспросил кузнец, разглядывая разорванный сварной шов районе казённой части. — Это будет сложно.
— Напротив, — улыбнулся Поликарпо. — Нужно превратить казённик в правильный цилиндр. И тщательно проковать так, чтобы выдерживал нагрузку.
Кузнец нахмурился, но кивнул.
У второго мастера Патиньо заказал замысловатую «кочергу» с необычно изогнутой рукояткой и загнутым концом круглого сечения, по диаметру как раз входящему в ствол.
В этих железной трубе и кочерге скрывался ключ к иллюзии «левитации». Просто? Да. Но для зрителей, не знающих физики — чистая магия.
* * *
Через три дня настал час первого представления. Афиши, напечатанные на университетской бумаге, висели на стенах таверн и у входа в собор. Текст их гласил:
'Спешите! Впервые в Куско!
Удивительные и невероятные способности к запоминанию!
Мальчик 14 лет повторит сто случайных слов в любой последовательности!
Его наставник, обученный шаманами народа кечуа, приоткроет частичку тайны своих наставников. Исчезновения, неуязвимость, полёты предметов!
Приходите 23 мая в воскресенье после дневной мессы во двор университета.
Вход платный. Пол песо с человека'.
Объявление дополнили восхищённые студенты своими восторженными рассказами. Им было обещано вознаграждение со сборов, поэтому старались они искренне. Скучающий по развлечениям город оживился и ждал назначенного времени с предвкушением.
В городских церквях и соборах отслужили мессу, и народ потянулся к старому королевскому университету. Давно он не видел такого наплыва посетителей. Узкая улочка перед университетом уже заполнилась народом, а посетители всё ещё не заканчивались.
— Что делать будем? — спросил ректор, выглядывая с балкончика на толпу, медленно просачивающуюся во входную дверь. — Боюсь, все не влезут.
— Видимо, пол песо — это даром, — задумчиво ответил Поликарпо Патиньо, разглядывая группу работяг-подёнщиков. — Надо было брать по два.
Опыта в устроении шоу у Патиньо и ректора не было, и они поняли, что явно продешевили. Цена в пол песо была сравнима с дневным заработком ремесленника в Куско. Оказывается, что на невиданное развлечение масса народа легко готова отдать такую сумму.
Мощёный каменный двор университетского патио, уставленный скамейками, вытащенными из аудиторий, вполне вместил любопытных. Беглый подсчёт по головам давал цифру примерно в триста зрителей разных социальных слоёв. От господ в цилиндрах с дамами в капорах до индейцев-кечуа в домотканых пончо и вязаных шапочках. У всех нашлись лишние деньги на зрелище.
Наконец, двери захлопнулись. Раскланялся гитарный дуэт из студентов, что развлекал публику во время ожидания начала, и на сцену, сколоченную из досок и драпированную старыми университетскими гардинами, поднялся Патиньо.
Его одеяние было дикой смесью костюмов из разных культур и народов Америки. Здесь были и расписные пончо, и амулеты, и перья. Верхнюю часть лица скрывала маска с клювом кондора, через прорези в которой метис созерцал плотную толпу.
За задником сцены зарокотали барабаны, и он начал:
— В своём непостижимом могуществе творец мира и великий учитель Виракоча даровал мне и моему ученику величайшие возможности. Они вызывают удивление и восхищение у всех, кто их видел. Сегодня настал этот день и для жителей Куско — узреть невероятное.
Патиньо оказался прирождённым шоуменом. Публика была всецело во власти его голоса. На сцену тем временем вынесли два стула с высокими спинками, на них уложили доску и сверху водрузили Лопеса-младшего, который по такому поводу тоже носил маску и бесформенный балахон. Патиньо подошёл к мальчику и вогнал в специальное отверстие в полу конец старого мушкета, загримированного под жезл, после чего снова отвлёк внимание публики, пока Солано вставил в ствол этого мушкета конец кованой кочерги. Она
