шаман.
— Это будет великолепно, но давай рассчитывать, что приедут обычные парни, которые, кроме своей деревни, ничего в этой жизни не видели. И что они с молоком матери впитали правило: такие молокососы, как я, не имеют права голоса при разговоре мужчин.
— Ну, бывают и исключения, — возразил Поликарпо. — Надо их хорошенько впечатлить, и они станут тебя слушать. Ты же сможешь?
Два хроноаборигена уставились на пришельца.
Иван глубоко задумался, перебирая в голове варианты. И всё, о чём он думал, было либо банально, как фейерверки, либо неосуществимо, как саундтрек и лазерное шоу. Но здесь он вспомнил одно своё увлечение молодости, и губы его растянулись в улыбке.
— Хорошо. Будет вам изумление и впечатление. А где будет мероприятие?
— В старые времена, чтобы служить Виракоче, все собирались у его храма в Ракчи. Но храм теперь разрушен. Статуя бога разбита. Его голову увезли за море, чтобы потешить владыку испанцев.
— Ракчи? Хорошо, — согласился Иван. — Очень символичное место для возрождения культа. А мы далеко сейчас от него?
— Неделя пути пешком, — ответил Кураку Акуллек. — Но там есть селение рядом. Власти могут испугаться большого собрания кечуа.
— Значит, первые прибывшие должны качественно оцепить селение и не дать им послать гонца. Можно даже просто повязать там всех перед собранием. Потом отпустить.
— Это сочтут мятежом, — прокомментировал Поликарпо. — Лучше купить лояльность местных. Но у нас денег нет.
— Денег можно заработать, — задумчиво протянул Иван. — Какой тут рядом есть большой город?
— Куско, — ответил Патиньо. — Он примерно на полпути до Ракчи.
— Это мы что, сейчас около Ольянтайтамбо? — припомнил географию Перу Иван Долов.
— Да, — кивнул Кураку Акуллек и махнул куда-то на закат. — Это за той горой. В другой долине.
— Замечательно. Значит, пока что план таков. Избавиться от парагвайцев…
— Убить? — встрял Патиньо.
Иван поморщился.
— Ну зачем! Пойдём с ними домой, и по пути я сбегу и оставлю им письмо, дескать, не ищите, я должен посетить сто священных мест кечуа, иначе снова вернётся болезнь. Ну или что-то в этом духе.
— Сомневаюсь, что они вернутся домой без тебя, — возразил Патиньо. — Скорее всего, они вернутся сюда и будут бузить.
— Пусть что хотят, то и делают. Нам надо остаться в Куско и приготовиться к мероприятию. И денег заработать желательно.
— Вы знаете как, камрад Солано?
— Есть некоторые соображения, камрад Патиньо.
* * *
Иван-Солано замучил Кураку Акуллек вопросами по текущему состоянию культов вообще и культа Виракочи в частности. Всё было, конечно, очень печально. На уровне этнографической диковины. Сплошные боги Солнца, Луны, гор и озёр. Что-то вроде синтоизма у японцев. И всему этому предстояло придать форму и структуру, позволяющую создать ни много ни мало, а мировую религию. Честно говоря, задача казалась Долову нерешаемой. Надо было как-то аккуратно отринуть весь этот массив примитивных верований и выйти на нормальный монотеизм. Но это дело не дней и даже не месяцев, а лет. А пока надо было решать оперативные задачи и двигаться в обратный путь.
Вышли через три дня. Дорога была знакомой. Тела уже акклиматизировались, так что особых трудностей не возникало. Иван, принял решение из образа молчаливого и замкнутого подростка не выходить. Так было меньше вероятности проколоться на мелочах. Впрочем, некоторый успех лечения он обозначил. Отчего Санчо и гаучо были в полном восторге.
— Батюшка ваш будет счастлив, — мечтал на привалах старик. — За месяц с небольшим мы до Санта-Круса дойдём. Всяко теперь под горку быстрее будет. Оттуда ещё месяц до Асунсьона. И к середине июля вернёмся домой, даст бог. Как раз к вашему дню рождения и поспеем. То-то все рады будут…
Иван кивал, соглашался и думал совсем о другом.
Как ему совместить задачу, поставленную древним индейским богом, и его нынешний несолидный статус. Формально совершеннолетие наступало в 21 год, что соответствовало нормам испанского права, унаследованного всеми молодыми республиками южной Америки. В некоторых случаях юридическая дееспособность могла наступать раньше — например, в 18 лет при вступлении в брак, начале военной службы или получении специального решения властей. Но не в пятнадцать же.
Для всех чиновников и дельцов он просто сбежавший из дома пацан. Так что роль Патиньо в построении организации велика. А Иван должен снабдить камрада достаточной и удобной для работы базой знаний. Здесь Виракоча, конечно, прав. Этого добра в голове Ивана Долова было много. Очень много. Ведь он впитал не только историю революционных движений в России и Европе. Он был свидетелем социалистических революций и контрреволюций в Южной и Центральной Америке. А кое-где даже закулисным участником.
Дипломатический статус и должность атташе по научно-техническому сотрудничеству — это идеальное прикрытие для агента разведки, коим Долов и стал. Началось это с Мексики и сопровождало, ускоряло и направляло всю его карьеру. Ему даже воинские звания регулярно присваивали, и к концу СССР он дорос до полковника. Хотя военную форму он никогда в жизни не надевал.
Так что знаний у старого дипломата и агента было много, в том числе и весьма специфических. Оставалось их применить к новым условиям. С одной стороны, это будет сложно из-за ужасно медлительных средств коммуникации. А с другой — легко, ибо нынешние власть имущие ещё не выработали иммунитет. Неорганизованные бунты, конечно, случаются регулярно, но революционное движение с дисциплиной и идеологией — это продукт позднего времени.
И да. Решение задачи Виракочи Долов видел именно через социалистическую революцию. Именно на её волне можно было разгромить христианский клерикализм в головах аборигенов и тихой сапой предложить нуждающимся в божественной поддержке Виракочу. Но не старую языческую религию «раскрашенных туземцев», а новую, достаточно привлекательную даже для образованных европейцев. Которую ещё предстоит выдумать.
* * *
До Куско добрались через пять дней.
Город открылся с перевала, слева от которого виднелись руины Саксайуамана. Как бы инкской крепости, которая на практике никого ни от кого не защищала. Куско лежал в обширной долине, которую заполнит к концу двадцатого века. А пока что это был тот самый «старый город», древнеиндейский и колониальный вперемежку — туристическая Мекка позднейших времён.
В городе остановились на том же постоялом дворе, что и по пути к Куракку Акуллек. Заведение было чистым и сравнительно комфортным. И вместо одной комнаты на всех предоставляла раздельные комнаты на двух своих
