— Каким образом?
Лорд Мартинсдейл снова смутился.
— У нас есть соглашение о передаче его китайцам, миссис Роул.
Тереза на минуту задумалась.
— Передайте вашему начальству, а также, если понадобится, королеве, что я сделаю все от меня зависящее.
Когда она вышла, лорд Мартинсдейл имел наглость улыбнуться. Он был доволен.
Глава 12
Нору все еще била дрожь, когда она вернулась в комнату Давины, хотя она переодела и платье, и передник. Слава Богу, крови на ней больше не было.
— Я шла, чтобы разбудить вас, ваше сиятельство, — сообщила Нора, и ее голос дрожал. — В коридоре меня перехватил врач и сказал, что я нужна в комнате графа. А там… Я никогда ничего подобного не видела — повсюду была кровь, а граф вел себя так, будто не понимал, что происходит.
— Успокойся, все закончилось. Но придется отложить наш поход на чердак. Я хочу, чтобы ты вернулась в свою комнату, Нора.
— В свою комнату, ваше сиятельство?
— Отдохни сегодня, — Увидев, что Нора хочет возразить, Давина сказала: — Я не вычту этот день из твоего заработка, Нора. Ведь это я тебя отпустила. Иди.
Нора все еще колебалась, но в конце концов кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Давина была рада, что останется одна и ей не придется притворяться, что она спокойна. Она сможет вволю поплакать или просто смотреть в окно. Ее тревожило то, что она не знала, что ей дальше делать.
Он сказал ей, что он сумасшедший, а она отказалась в это поверить. Что ей делать теперь? Поверить?
«Ты слишком упряма, Давина». Так все время твердили и отец, и тетя.
Она всегда немного гордилась своим упрямством, считая его непременным атрибутом характера. Ведь упрямство свидетельствует о том, что у тебя есть определенные идеалы и цели и что ты способна контролировать свои мысли. Неужели она была не права? Упрямство — это достоинство или недостаток?
Возможно, она видит только то, что хочет видеть, а не то, что есть в действительности? Однако она не могла отделаться от мысли, что человек, который прикасался к ней с такой нежностью, не может в одно мгновение превратиться в буйнопомешанного. Это казалось невозможным, хотя доказательства были налицо.
Он любовник или безумец? Или и то, и другое? Он ее муж. Не может он быть сумасшедшим.
Почему она прячется в своей комнате, словно глупая школьница? Если она ему верит, тогда почему позволила его дяде Гэрроу, врачу и целой толпе слуг заботиться о ее муже? Ведь она более чем способна сделать это сама.
Давина ополоснула лицо, разгладила слегка помятое платье и, посмотрев на себя в зеркало перед тем, как выйти из комнаты, направилась в апартаменты графа.
Она ожидала, что ей будет оказано сопротивление, однако в коридоре никого не было. Но и Маршалла в его комнате не было. Там был лишь Майкл, который осторожно вынимал из рам остатки стекла.
Постельное белье уже сменили, и покрывало было идеально разглажено. Следов крови нигде не было видно.
— А где граф? — спросила она.
Майкл оглянулся.
— Я не знаю, ваше сиятельство. По утрам он обычно ездит верхом. Вы можете послать за конюхом и спросить у него.
Зачем ей за кем-то посылать? Она сама пойдет и поищет мужа. Поблагодарив Майкла, она спустилась вниз, вышла из дома и направилась к конюшням, расположенным на некотором расстоянии от Эмброуза.
К тому времени как она вошла через широкие ворота в конюшню и нашла конюха, ее тревога уже сменилась раздражением.
— Ты видел графа?
Конюх сначала опешил, но быстро сообразил, что перед ним новая хозяйка дома.
— Я не знаю, где он. Я не видел его сегодня. И вчера тоже не видел. Мы не часто видим его здесь. Только когда случается что-нибудь особенное. — Его лицо осветилось улыбкой. — Вроде вашей свадьбы, миледи.
— Значит, ты понятия не имеешь, где мой муж?
— Нет, миледи. Я же сказал, что не видел его.
Она уже собралась уходить, когда конюх окликнул ее.
— А вы ходили на его место?
— Какое место? — спросила Давина.
— То, где все эти статуи и странные вещи. Игла Эйдана. Он там прячется. Они называют это место Египетским домом.
— Это здание позади обелиска?
— Именно так. Вам лучше поискать его там. Он проводит в этом доме много времени. А особенно в такой день, как сегодня, когда собирается гроза.
Только сейчас она заметила, что начал накрапывать дождь.
Египетский дом находился по другую сторону холма. Ей ничего не оставалось, как идти под дождем, и это обстоятельство не прибавляло хорошего настроения.
Она беспокоилась о нем. И даже всплакнула. Она провела целый час, а может быть, и два в таком смятении, что чуть сама не сошла с ума. Ас ним в это время все было в порядке. Он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели и поискать убежище в другом месте.
Она остановилась посреди лужайки, не обращая внимания на дождь. В этот момент ей захотелось погрозить кулаком этим серым тучам. А может быть, и Маршаллу.
Игла Эйдана выглядела под дождем почти черной.
Давина подошла к Египетскому дому. Где в этом большом здании был Маршалл? Нужно ли вообще пытаться его искать? Он ведь слишком хорошо дал ей понять, что между ними не должно быть близких отношений. Только если он сам этого захочет.
Что же это будет за жизнь? Неужели ей придется проводить свои дни, постоянно придумывая себе какие-нибудь занятия, а ночью напрасно ждать мужа?
Дверь в Египетский дом была закрыта, словно преграда, символизировавшая их брак. Ей нельзя туда входить. Она должна быть терпеливой и уступчивой, послушной женой, нелюбопытной и несмелой.
Подойдя к двери, Давина повернула ручку. Дверь, к ее удивлению, легко открылась. Никто не приветствовал ее. Никто не сказал, что ее здесь не ждут. Не слышно было ни одного голоса, возражающего против ее появления здесь. Тишина была такой пронзительной, что она удивилась бы, если бы в здании вообще кто-то был.
Однако когда она начала оглядывать помещение, тревожные мысли о мистическом исчезновении Маршалла вылетели у нее из головы. То, что она увидела, поразило ее.
Здание было полым внутри. Не было ни второго, ни третьего этажа, но над пространством, похожим на пещеру, по периметру обоих этажей шли глубокие галереи. Все пространство было заставлено египетскими реликвиями: огромными мраморными статуями, колоннами от пола до куполообразного потолка, глиняными сосудами всех размеров и форм, деревянными статуэтками мужчин с головами шакалов и сотнями статуэток кошек.
В центре пространства стояли четыре огромных саркофага.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
