Он зааплодировал ей, а она присела в глубоком реверансе.
— Если я каким-то образом позволил вам подумать, что осуждаю вашу любознательность, прошу меня извинить. У меня не было такого намерения. На самом деле я не могу не восхищаться этой чертой вашего характера, тем более что меня, как и вас, обвиняли в том же самом всю мою жизнь. Правда, в моем случае я не могу признать эти обвинения логичными, поскольку я, будучи графом Лорном, был еще и дипломатом, которому положено все знать.
— А я всего лишь Давина Макларен. — Через секунду она поправилась с улыбкой: — Давина Макларен Росс.
— Графиня Лорн, — добавил Маршалл.
— Вы сказали это так, будто с титулом мне была передана власть. Но так ли это?
Ему достаточно было улыбнуться.
— Если бы я задала вам некий вопрос, почувствовали бы вы, что должны ответить?
— В интересах научного знания?
— Нет. Потому что я графиня Лорн.
Он кивнул:
— Разумеется.
— Тогда почему вы не приходите ко мне?
Она опять это сделала. Он смотрел на нее, пораженный ее смелостью.
Что, черт побери, ему на это ответить?..
— С какой целью вы сюда пришли? — спросил он вместо ответа.
— Я пришла, чтобы узнать все о Египте, — ответила она, решив сказать ему правду. — Мне не позволено быть женой, и я поняла, что перекрашивание моих апартаментов не займет всю мою жизнь. Миссис Мюррей определенно возражает против моего вторжения в дела дома, считая, что это ее поле деятельности. Следовательно, мне ничего не остается, как учиться.
— В Эмброузе очень хорошая библиотека.
— Зачем мне учиться по книгам, если в Эмброузе есть музей? Я не стану женой, которую заточили в башне, Маршалл.
Вот так. Опять ее знаменитое упрямство, которым она когда-то так гордилась.
— Это не сказка, Давина.
— Вы думаете, что я этого не понимаю? — Она неожиданно почувствовала приступ веселья. — Я не принцесса, а вы, Маршалл, не принц.
Она уставилась на стоявшую перед ней статую. Древний египтянин, размером больше, чем в натуральную величину, восседал на троне с таким видом, будто мог осудить ее на смертную казнь, если бы был живым. Ей захотелось схватить молоток и треснуть его по большому пальцу на этой каменной ноге.
Потом она взяла со стола черепок какого-то сосуда и удивилась тому, что краски, нанесенные на терракотовый фон, все еще были видны — бледно-голубая, некогда бывшая ярко-синей, и бледно-желтая, когда-то оранжевая.
— Вы были здесь вчера, когда я пришла, чтобы найти вас?
Не сразу, но он все же ответил:
— Да.
Она кивнула в знак того, что ждала именно такого ответа.
Сколько же красоты было в этом доме! Ее внимание особенно привлекла одна маска, освещенная неожиданно пробившимся лучом солнца.
— Она золотая? — спросила Давина, осторожно прикоснувшись к краю маски.
— Да. — Он схватил ее руку и сжал.
Ну разумеется! Маске было несколько тысяч лет, а ее прикосновение, каким бы легким оно ни оказалось, могло повредить драгоценному предмету древней культуры.
— Она похожа на человека с рогами барана. А у этой, — она показала на статую женщины, выполненную из слоновой кости, — кошачья голова.
Справа от нее стояла статуя юноши с замысловатой прической, прижимавшего к груди крест, будто защищаясь. Статуя рядом изображала женщину в золотом одеянии, преклонившую колено. Она протягивала руки, а за спиной у нее были зелено-голубые крылья с красными точками. Над головой было красное кольцо, подпираемое двумя золотыми рогами.
— Исида, — пояснил он, правильно истолковав ее смущение, — богиня плодородия.
Куда бы она ни смотрела, везде ее взгляд натыкался на что-то невиданное и необычно интересное, начиная от столов, которые, казалось, были сделаны из золота, и кончая сплетенными из тростника стульями, украшенными цветными рисунками. Саркофаг в форме обезьяны соседствовал с другим саркофагом, в котором находился мумифицированный ибис — священная птица египтян. Рядом с золотым сосудом в красных и зеленых полосках высилась ваза, из которой торчала длинная палка.
— Когда-то это был веер из павлиньих перьев, — пояснил Маршалл, коснувшись палки.
— Я никогда не видела ничего подобного. Даже на Всемирной выставке.
— Многие из выставленных там предметов были всего лишь точными копиями.
— А эти нет? — удивилась она.
Он покачал головой:
— Это все приобретения моего отца. Он любил Египет.
— Здесь все очень красиво, но нет ничего живого.
Он не ответил, и она задала ему вопрос, который ее мучил все это время:
— Как вы поранили руку?
— Я не помню. Примите это на слово.
— А вам не страшно, что вы не помните, как это произошло? — Она внимательно на него посмотрела. Белки его глаз были красными, лицо — осунувшимся. — Вы поэтому избегаете меня? Из-за того, что боитесь, что такое может случиться, когда я буду рядом? — произнесла она.
Он молчал. Но когда он заговорил, он повторил то, что ей уже было известно.
— Я говорил вам, что наш брак не будет типичным. Теперь вы знаете почему.
— Потому что вы безумны? — Она вздохнула. — Я думаю, что здесь что-то не так, но пока не знаю что. Но я не верю, что вы сумасшедший.
— Или Дьявол из Эмбоуза?
— Тогда мы с вами пара, не так ли? — Она вдруг почувствовала себя легко. — Я — грешница из Эдинбурга.
Наконец-то ей удалось его расшевелить. Ей показалось, что он хочет что-то сказать. Но он молчал.
— Если мы не знаем друг друга, — сказала она, — исправьте ситуацию. Расскажите мне о себе.
— А курс будет называться «Маршалл Росс»? Вы хотите, чтобы я раскрыл все секреты?
— Почему бы и нет? А я бы рассказала о своих…
Она вдруг осеклась, потому что ее осенила такая странная мысль, что она уставилась на него в недоумении.
— В чем дело, Давина?
Она покачала головой, почувствовав себя глупо.
— У меня их нет. — Она помолчала. — У меня вообще нет никаких секретов. Я никогда ничего не скрывала ни от отца, ни от тети. Возможно, я всегда была слишком разговорчивой и откровенной и постоянно все о себе рассказывала. У меня никогда не было тайника, где я хранила бы что-либо от посторонних глаз. У меня не было даже детских секретов, которыми я могла бы делиться с подругами. А о моем позоре знает весь Эдинбург, так что, думаю, у меня нет секретов.
— Как же нет? Есть. Вам уже очень многое известно о графе Лорне. Многие в Эдинбурге были бы более чем счастливы узнать то, что знаете вы.
— А что я о вас знаю, Маршалл? Что вы великолепный любовник? Подозреваю, что это известно немалому числу женщин. Что еще я знаю?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
