постарались. Спасибо Гил. Мне сказали, что мне нельзя гладить тебя по голове снаружи, так что я буду хвалить тебя здесь.
Гил подбежал и опустился на колени, чтобы я могла погладить его по голове. Он принимал мою похвалу с широкой счастливой улыбкой.
— Я думал, вы больше никогда не будете меня хвалить, как бы я ни старался.
— Что же, с этого момента я могу гладить тебя по голове только здесь. Мой высокий статус гораздо больше раздражителен, чем я думала.
Когда я закончила гладить Гила по голове, я хотела погладить и Лютца, но он увернулся от моей руки и сказал, что ему это неинтересно. Это было немного обидно, поэтому вместо этого я снова его обняла. Теперь, когда я услышала их честные мнения, мне казалось, что создание печатных мастерских в приютах будет тяжёлым испытанием.
— Господин Бенно, господин Марк, как вы думаете, что потребуется, чтобы организовать печать в приютах?
— У них почти нет людей, а те, кто есть, — это в основном слабые дети. Возможно, будет лучше, если они будут просто делать бумагу, а не печатать. Довольно сложно обращаться с печатными станками, которые делает Инго, — сказал Бенно, поглаживая подбородок.
Марк обеспокоенно улыбнулся и сказал:
— Эренфест, где проживает герцог, довольно большой, но близлежащие города далеко не так населены.
— В таком случае было бы разумно разделить производство бумаги и печать. Мы можем поручить приютам в окрестных городах изготовление бумаги, а мастерская в храме будет заниматься исключительно печатью. Или, как другой вариант, мы могли бы сосредоточиться на завершении мимеографа. Таким образом, даже слабые дети могли бы печатать, — предложила я варианты решения проблемы.
Бенно почесал затылок и сердито посмотрел на меня.
— Розмайн, а у тебя есть время на такие изобретения?
— Прямо сейчас? Нет. Вот почему я думаю что будет проще и быстрее просто отказаться от переговоров с городскими властями, ища компромиссы, а вместо этого просто использовать свои полномочия для создания новых приютов с мастерскими, нравится им это или нет.
Кроме того, если бы я добавила к приютам молитвенную комнату, под предлогом распространения учения богов, то смогла бы даже оправдать свои посещения приютов.
— Надо же! Ты уже сходишь с ума от власти?! Разве ты не говорила, что не любишь конфликты? — недоверчиво спросил Бенно.
— Да, я не люблю конфликты, но их и не будет. Учитывая мой статус, у них просто не останется выбора, кроме как подчиниться. У меня есть возможность устранить всех, кто мешает мне делать книги, а потому я могу воспользоваться этим, чтобы упростить нам задачу.
Честно говоря, мне пришлось многому научиться. Слишком много названий, работ и обязанностей, и прочих новых вещей, что я была уверена, что мой мозг вот-вот взорвётся. Я не могла позволить себе ещё и тратить время на то, чтобы искать компромиссы с властями маленьких городков. Если я могла использовать свой авторитет, чтобы избавиться от проблем, я просто воспользуюсь им.
— И кто только дал этой девчонке столько власти?!
— Мой приёмный отец, герцог.
— Эм… не думаю, что смогу ему пожаловаться.
Бенно схватился руками за голову, но когда дело доходило до подобных вещей, нужно было расставлять приоритеты. И моей самой главной задачей было сделать как можно больше книг. Это была цель, которая имела для меня наибольшее значение, чем что-либо ещё, а потому я была готова использовать для её достижения имеющиеся у меня власть и деньги. Это было необходимым для выполнения моих обязанностей как главы храма и приёмной дочери герцога, а потому я должна была приложить все силы для этого. Те, кто решили встать у меня на пути, не смогут противостоять данной мне власти.
— Вы можете сказать, что я схожу с ума от власти, но при нормальных обстоятельствах маленькая девочка, которая только что прошла церемонию крещения, как я, никогда не имела бы такой власти. Но причина в том, что мой приёмный отец ещё более нетерпелив, чем я.
Похоже, всё поняв, Бенно отчаянно простонал, а Марк приложил руку ко лбу. Как и ожидалось, безудержность Сильвестра доставила неприятности всем в компании Гилберта.
Пока я наблюдала, как они, с напряжёнными выражениями на лицах, принялись серьёзно обсуждать, какие непомерные требования Сильвестр предъявит им во время обеда в итальянском ресторане, Лютц достал сложенный лист растительной бумаги. Он огляделся вокруг, прежде чем передать его мне и прошептал:
— Думаю, лучше передать тебе его пока мы здесь, это письмо.
Оно было написано на бумаге, которую я купила как Майн, а затем попросила Лютца передать моей семье, чтобы они могли писать письма, не беспокоясь о затратах. После смерти Майн и до того, как я отправилась в дворянский район я посоветовалась с Фердинандом и написала письмо Бенно с просьбой организовать переписку.
По словам Фердинанда, история для нижнего города была такова, что Майн убил дворянин. В качестве извинений моей семье была передана часть конфискованных у него денег, но они, по-видимому, отказалась их брать, так как им казалось, что они продают меня. Я могла представить, что они так отреагировали.
Таким образом, эти деньги и сбережения Майн вместо этого перешли ко мне, и я могла использовать их как угодно. И если бы я отправила своей семье немного чернил, бумаги и письмо с просьбой написать мне ответ, у них не было бы другого выбора, кроме как принять их. А если бы они присылали мне письма, тогда мне было бы не так одиноко. Э-хе-хе. Я такая умная.
— Это письмо было написано для Майн, которая умерла, поэтому не ожидай, что оно будет адресовано «госпоже Розмайн».
Немного нервничая, я открыла первое письмо от моей семьи и сразу же увидела неуклюжие буквы Тули. Она ещё не привыкла писать и впервые использовала чернила, а потому по всей бумаге были пятна. Некоторые буквы тянулись в неправильном направлении, а другие сливались вместе, поэтому единственная строка, которую я действительно могла прочитать, была: «Майн, у меня всё хорошо».
— Лютц… ты не знаешь что
