Она покачала головой, и вместе с другими посетителями Сан-Марко они вошли в лифт. — Максим провел ее к галерее, проходящей за бронзовыми конями. Они долго смотрели вниз на золотистые купола, любовались статуями грифона Сан-Марко и святого Теодора с его крокодилом, возвышающихся на гигантских колоннах, на людей и птиц, а еще на зеленое море, расстилающееся за колокольней.
— Казанова, наверное, не раз приводил сюда своих многочисленных подружек, и прекрасные любовники восхищались дивным видом, — улыбнулся Максим. — Венеция — самый сказочный город в мире; тут никогда не знаешь, где заканчиваются мечты и начинается реальность.
Лаури с изумлением увидела, как он ласково провел тонкой рукой по гриве одного из бронзовых коней, отлитого много столетий назад в Афинах.
И тут старинные часы на соседней башне пробили один раз. Эхо прокатилось по окрестностям, подняв в воздух тысячи голубей. Ладонь Максима нашла локоть Лаури, и венецианец объявил, что им пора отправляться на виллу «Нора», построенную на прекраснейшем из островов Лагуны.
Частная гондола графини поджидала их у подножия собора — большое судно с парой гребцов, одетых в темные ливреи. Лаури опустилась на черные с бахромой подушки, и, когда Максим на мгновение склонился над ней, девушка живо вспомнила вечер, проведенный в башне наедине с ним. Тогда он вынудил ее признаться, что им с Микаэлем уже исполняли серенаду в гондоле.
Максим сел напротив, и Лаури подумала о том, как странно плыть в одной гондоле с таинственным венецианцем. Когда изящная черная лодка выскользнула в зеленую лагуну, маленькая англичанка неожиданно почувствовала, что перед ней находится больше, чем строгий хозяин. Максим мог просто прятать за сдержанностью и холодными манерами доброе сердце и уязвимую душу. Он взглянул на фасад средневековой базилики, когда они проплывали мимо, и Лаури поразило выражение кротости на всегда суровом лице.
— Я правильно отреагировала на хор? Вы довольны? — с улыбкой спросила Лаури.
— Твоя реакция порадовала меня, — радостно ответил он. — Молодым людям нелегко угодить, ведь вещи, кажущиеся изумительными старшему поколению, порой наводят уныние на юных.
— Мне очень понравилось, — призналась девушка и отвернулась от спутника, чтобы скрыть смущение.
По лагуне сновали венецианские лодки, носы которых украшали различные таинственные узоры. Ржаво-коричневые паруса четко выделялись на сине-зеленом фоне неба и воды.
— О, смотрите! — Лаури показала на проходящую мимо маленькую флотилию из нескольких гондол, украшенных цветами и лентами. По воде разносились музыка и смех.
— Венецианское венчание, — пояснил Максим.
— Как чудесно, — восхитилась она, — отправиться на свое венчание в гондоле. Это так весело!
— Дитя, — рассмеялся Максим, прикрывая пламя своей зажигалки от бриза и закуривая. — Ты легко сойдешься с графиней — в душе она молода, как юная Девушка. Ее вилла словно перенеслась с Востока на ковре-самолете. Эдакий дворец Шахерезады на острове. Ее фантазер-муж построил этот особняк много лет назад в качестве летней резиденции, и теперь графиня живет там со своей крестницей. Венетта недавно овдовела. Это грустная история; старушка боится, что бедная женщина никогда не оправится от двойной потери — мужа и трехлетнего сынишки. — Его взгляд упал на растерянное лицо Лаури. — Венетта боготворила мужа, — тихо начал он, — и их сын был коронован на счастье. Они жили на окраине Флоренции, прямо на пути ужасного прошлогоднего наводнения. Венетта — скульптор, лепит фигурки маленьких детей и животных. Ее вызвали в Рим, где проходила выставка этих работ. Венетта была далеко от дома в ту ночь, когда вода прорвала дамбу, разрушив полгорода… и навеки унеся с собой ее мужа и сына.
— Какой ужас! — прошептала Лаури.
— Даже хуже, потому что Венетта еще красива и молода. — Нахмурившись, Максим вынул изо рта сигарету. — Ее жизнь была безжалостна поломана, и бедняжке стало неинтересно продолжать работу. Все время она проводит наедине с собой, бесцельно глядя на реку, отнявшую жизни дорогих ей людей.
— Не лучше ли ей было поселиться в деревне? — недоумевала Лаури. — Вы сказали, вилла расположена на берегу…
— Демоны преследуют нас, крошка. Они не отстают, когда мы пытаемся убежать от них… Теперь понимаешь, почему я хочу познакомить тебя со своими друзьями — особенно с Венеттой?
— Да. Из-за моих родителей, — тихо проговорила Лаури. — Я научилась жить без них, синьор, но те, кого любишь, — всегда особенные, и их невозможно забыть, что бы ни случилось. Что толку, если печаль порастает быльем? Так мы просто защищаемся от нетерпимости окружающих.
Глаза Максима расширились при этих словах.
— Ты считаешь, я отношусь к тебе нетерпимо? — поинтересовался он.
Лаури кивнула и отвернулась от его сурово сдвинувшихся бровей.
— Иногда. Вам приходится быть суровым.
— Ты думаешь, я не понимаю, что значит любить кого-то, а затем потерять его? Ты думаешь, я каменный? — Гневные вопросы хлестали ее, как холодная вода из-под бортов гондолы.
Лаури обвела тоскливым взглядом сверкающее море и приближающийся темно-зеленый от листвы остров, затем вновь посмотрела на Максима, увидев, что его лицо словно окаменело.
— Ваша сила воли больше, чем у других людей, — пояснила она. — Я не говорила, что вы не понимаете меня.
— Спасибо, — с горькой иронией ответил он. — Из твоих слов я делаю вывод, будто люди должны давать волю своим чувствам?
— Вы передергиваете мои слова…
— Самую малость, — признал Максим. — Но позволь заметить, что это по меньшей мере немудро — провоцировать мужчину, объявляя, что у него нет чувств… он может попытаться доказать обратное. — Лаури испугали его загоревшиеся глаза. — Что ты тогда станешь делать? — посмеивался он. — Гондольеры даже бровью не поведут, если мужчина обнимет женщину на их глазах. Они просто отвернутся, когда я поцелую тебя.
— Но вы не смеете! — Лаури прижалась к спинке своего сиденья, испуганная и притихшая Как мышка.
Его взгляд скользнул по ее прическе, маленькой темной родинке и пульсирующей жилке на шее. Некоторое время смуглое лицо оставалось мрачным и непроницаемым, а затем с громким хохотом от собственного розыгрыша Максим обернулся, чтобы посмотреть, как гондольеры подгребают к прекрасному острову.
Ступенчатая терраса возвышалась над берегом, и яркое солнце освещало белые стены виллы «Нора».
Глава 8
Лаури зачарованно любовалась с террасы открывающимся видом, и золотистые глаза сверкали ярче расстилавшегося перед ней моря. С непередаваемым восхищением девушка смотрела на виллу с ослепительными рядами беленых перил, напоминающими светлую ленту. Она слышала, как дышит море, как жужжат дикие пчелы в цветущих зарослях абрикосов и роз, вдыхала ароматы весенних цветов.
