— Что я могу сказать? Мне еще не приходилось видеть подобную красоту. — ответила она искренне — Да и вообще впечатление от вашего ранчо чудесное. Сент-Луис по сравнению с ним кажется ничем не примечательным городишком.
— А вам не приходило в голову, скольких сил, пота и даже крови потребовалось на обустройство этого ранчо? — спросил Рассел с явственным оттенком горечи.
— Вы как будто сожалеете о затраченных усилиях, — заметила девушка и повернулась.
И снова ей бросилось в глаза неуступчивое, властное и в то же время какое-то безрадостное выражение лица собеседника, Даже во время единственной попытки быть любезным с гостьей Меррик пребывал в своем собственном мире, и его общение было лишь внешним, вымученным. Впервые Тэре пришло в голову, что этот человек, может быть, по-своему несчастен.
— Я делаю все, что могу, чтобы сохранить «Даймонд», — ответил Меррик брюзгливо. — Никто не может понять, чего это стоит, даже мой родной брат при жизни доставлял мне одни неприятности. Я из кожи вон лез, чтобы превратить ранчо в подлинный рай для скотоводов, а Верной только шире расставлял пальцы, чтобы имущество просачивалось сквозь щели. С его стороны подло призраком таскаться по Пало-Дуро… — На мгновение в его глубоко посаженных глазах сверкнула ненависть, но потом он опомнился и снова ушел в себя. — Ладно, это дело прошлое. Одно могу сказать: все мало-мальски стоящее в этой жизни не достается даром.
Интересно, что в изображении Меррика Рассела Ночной Всадник был видением злобным, мстительным, жадным и подлым, в то время как в сознании Тэры он являл более сглаженные, а порой и обаятельные черты. Возможно, среди всего прочего хозяин ранчо был подвержен мании преследования.
Между тем Меррик отхлебнул кофе из чашки, которую держал в руке, и продолжал беседу:
— Мало того, что по моей земле бродит привидение, беспокоя скот, отпугивая наемных работников, так еще и ваш отец решил объявить против меня крестовый поход.
Только тут Тэре стала ясна цель начатого разговора, и она внутренне напряглась, готовясь выслушать упреки. — Теренс Уинслоу ведет себя так, будто за мной числится десяток тяжких преступлений, которые нужно во что бы то ни стало обнародовать, — с невыразимой горечью продолжал Меррик. — Вы, конечно, слышали слухи? Что Верной погиб по моей вине, что это было подстроено. Ложь! Знаете, как все было на самом деле? Нам только что пригнали стадо молоденьких бычков, и вечно голодные бродяги-команчеро решили отбить парочку. В суматохе это было бы нетрудно сделать, поэтому они нарочно привели стадо в неистовство, а поскольку Верной в тот момент осматривал полученных животных, он оказался в самой гуще. Надежды на спасение не было никакой, и я только погиб бы вместе с ним, если бы сунулся под копыта. Не правда ли, очень легко обвинить человека? Особенно, если завидуешь его богатству.
— Я вам сочувствую, — искренне воскликнула девушка. В словах Меррика была изрядная доля истины. Зависть часто толкает людей на злобные и несправедливые поступки и уж тем более порождает сплетни, пачкающие чужое имя. Неудивительно, что Меррик разучился улыбаться!
— Если бы мне довелось услышать эти слова от вашего отца, я бы простил ему всю эту газетную кампанию, — проворчал тот. — Но Теренс Уинслоу упорствует, уж не знаю почему. Теперь он готов обвинить меня в смерти дона Мигеля. Хорошо еще, что для публичного обвинения требуются доказательства!
Девушка решила уйти от разговора, дабы не сболтнуть что-нибудь лишнее.
— Прошу прощения, — произнесла Тэра со слабой улыбкой и прижала ладонь ко лбу. — Похоже, я слишком долго пробыла на солнце. Небольшой отдых облегчит головную боль. Если вас не затруднит, передайте Джулии, что я уже поднялась к себе и что до завтра мы не увидимся.
У нее не было намерения сидеть весь вечер взаперти, но что сделано, то сделано. Она не перегрелась и нимало не устала, наоборот, ей не стоялось на месте. Внезапно Тэре пришла в голову идея украдкой выбраться из дома и немного проехаться в полном одиночестве.
Она выбрала черную амазонку, надеясь, что та поможет ей раствориться в темноте. Подобрав подол, чтобы ненароком не споткнуться, девушка прокралась вниз по лестнице мимо гостиной, откуда доносились приглушенные голоса Джулии и ее отца. Спальня Меррика находилась на первом этаже, рядом с задней дверью, что поначалу удивило Тэру. Поразмыслив, она решила, что так хозяин дома может покидать его в случае необходимости, не опасаясь потревожить сон дочери.
Оказавшись снаружи, девушка облегченно вздохнула. Воздух заметно посвежел, к тому же чувствовалось приближение дождя. Тэра только беспечно пожала плечами. Она никогда не была неженкой и не боялась вымокнуть. Одиночество манило ее — и пусть над Пало-Дуро разразится хоть ураган!
Стоуна Прескотта не было видно ни в одном из загонов. Не оказалось его и на конюшне. Очевидно, он уже расположился где-то на ночь. Тем лучше, подумала Тэра, в его присутствии она не доверяла собственной выдержке. Стараясь действовать тихо, девушка принесла из запасника седло и упряжь и вскоре уже выводила Хезел из стойла. Отъехав от особняка, она осмотрелась и направила лошадь в ту сторону, где еще не бывала ни разу. Вскоре впереди показалась крутая заброшенная тропа, постепенно поднимавшаяся все выше и выше. Из любопытства Тэра направила Хезел по этому узкому карнизу. Она была уверена, что сумеет справиться с лошадью.
Когда тропа круто повернула за выступ скалы, Тэра увидела перед собой белое пятно. Кто-то двигался в том же направлении! Не обязательно было напрягать слух, чтобы различить цокот копыт по камню и шорох мелких камешков, скатывающихся с обрыва. На этой высоте ветер свистел и подвывал в трещинах скал, издавая звук, от которого мурашки бежали по коже. Вдобавок издали доносилось ворчание грома. Эти звуки вызвали в памяти Тэры глухой, полный скорби голос призрака. Если только это призрак, напомнила себе девушка. Однако кто-то ехал верхом впереди на белом жеребце, и это была уникальная возможность выяснить, кто именно.
Тэра стиснула зубы и отпустила удила, предоставляя умной лошадке самой выбирать путь на извилистой тропе. Белое пятно впереди то появлялось, то исчезало. Чем дольше продолжалась погоня, тем тревожнее становилось у Тэры на душе. Тропа вилась и вилась вперед, уходя в никуда.
Напряжение начинало сказываться. Одно неверное движение — и все кончено. К счастью, Хезел и впрямь была самой спокойной лошадкой на ранчо. В какой-то момент, заглядевшись на тропу, Тэра надолго отвлеклась от белого всадника, а когда вновь всмотрелась вперед, там никого не оказалось. Сердце, которое и без того стучало, как безумное, заколотилось еще чаще. С риском свалиться в пропасть девушка заставила лошадь двигаться быстрее. Они остановились на довольно широкой площадке, где тропа попросту заканчивалась. Поросль какого-то кустарника, густого и колючего, обрамляла ее со всех сторон, дальше во мраке просматривалась только пустота.
