Говоря это, он склонялся все ниже, теплое дыхание щекотало Тэре тубы. Она почувствовала, что теряет волю. Ласкающее движение пальца по округлостям грудей не давало думать ни о чем другом. Проклятие! Она готова рухнуть в его объятия, как поваленное бурей дерево!
Прикосновение ощущалось все дальше и дальше и наконец достигло неописуемой остроты, когда кончик пальца дотронулся до соска. Тэра вскрикнула и сделала отчаянную попытку вырваться. Ей это почти удалось, но в последний момент Стоун ухватил ее за ворот амазонки. Уже расстегнутый лиф соскользнул с плеч.
Испуганная, Тэра забилась в угол на ложе и обхватила себя руками, прикрывая груди. Стоун молча смотрел на нее все с той же дьявольской усмешкой.
— Слушай меня, Стоун Прескотт, слушай меня! — заговорила она лихорадочно, когда он оттолкнулся от двери и медленно пошел к ней. — Я отказываюсь платить за то, что раскрыла твой секрет, и ничего ты со мной не сделаешь! Ты ведь не убийца и не негодяй!
— Откуда ты знаешь? — спросил он, не переставая улыбаться и не сводя взгляда с ее полуобнаженного тела. — Возможно, я и то и другое. И потом, я слишком вошел в роль ковбоя-сердцееда.
Тэра все еще соображала достаточно здраво, чтобы понять, что над ней подшучивают, но в памяти возникло видение в белом плаще и с ножом в руках. Кто сто знает, этого Стоуна Прескотта…
— Ты хочешь сказать, что мог бы меня зарезать или пристрелить? — спросила она саркастически.
— Я не настолько глуп, конечно. Изуродовать такое роскошное тело мог бы только безумец. Даже не пытаясь привести в порядок смятенные мысли, Тэра заглянула в смуглое лицо, которое было теперь совсем близко.
— Ты напрасно затеял все это, Стоун, — взмолилась она. — Тeбe не будет хорошо со мной, потому что я ничего не знаю о… ну, об этом! Я еще никогда… — Она запнулась, не в силах продолжать.
— Достаточно, чтобы из двоих хоть один понимал, что к чему, остальное получится само собой. — Губы скользнули по голому плечу, отчего решимость сопротивляться, и без того не слишком сильная, ослабела в ней еще больше. — Я с радостью покажу тебе все, что происходит между мужчиной и женщиной в постели.
Тэра не могла больше бороться. Стыд вдруг исчез, как будто никогда и не существовал. Губы Стоуна приблизились, его язык протиснулся и заскользил внутри ее рта. Тэра всей грудью вдохнула мужской запах и встрепенулась, потянулась навстречу. То, что происходило, было ожившими воспоминаниями, даже во сне она не способна была избавиться от них!
«Так никогда больше не будет, ни с кем, так может быть только со Стоуном», — думала она мечтательно. Что с ней станется, когда единственным мужчиной в ее жизни окажется Джозеф Рутерфорд? Не лучше ли остановиться, не знать, как много наслаждения можно испытать, отдавшись полностью? Или хоть один раз познать то, что никогда больше не повторится?
. Тэра откинулась назад, позволяя мужским губам двигаться ниже, на грудь, от одного соска к другому. Она ощущала поцелуи-укусы, от которых груди тяжелели и наливались еще больше, до сладкой боли.
Постепенно она до конца осознала, что дороги назад быть не может, не только для Стоуна, но и для нее самой. Она перешла рубеж, до которого еще было возможно остановиться. Она всегда хотела этого с ним, с самого начала, и теперь не понимала, как могла сопротивляться так долго. Даже ее руки изголодались по нему, они жили отдельной жизнью, бродили в густых жестких волосах, касались смуглого горла и подбородка, который уже кололся.
— Ты колючий…
— Зато ты гладкая, как шелк. Наверное, так пахнут только самые красивые женщины… Я с ума схожу от твоего запаха! А на вкус… тобой невозможно насытиться… — Судя по прерывистому, изменившемуся голосу, Стоун едва ли сознавал, что говорит.
И это было так. Мягко принудив Тэру опуститься на ложе, он лег рядом, опершись на локоть, и некоторое время просто смотрел на желанную, драгоценную, по праву принадлежащую ему добычу. Он так долго ждал этого момента, так часто представлял его, что хотел продлить как можно дольше. Сейчас Стоуну достаточно было видеть красоту Тэры, ощущать под рукой шелковистость ее кожи, снова и снова убеждаться, что мечтам, как бы прекрасны они ни были, далеко до действительности. Он хотел узнать каждый дюйм этого роскошного тела на ощупь, покрыть его поцелуями с головы до ног и мысленно повторил клятву, что Тэра запомнит эту ночь на всю жизнь.
Когда Стоун снова коснулся ее, тихий стон невольно сорвался с его губ. Ладонь легла на округлость груди, скользнула ниже, на живот, лишь частично прикрытый полурасстегнутой одеждой. Здесь начиналось неизведанное.
Девушка замерла в напряжении, когда Стоун принялся одну за другой расстегивать оставшиеся пуговки, но щекочущее касание пальцев было таким волнующим, что она снова впала в дремотное оцепенение. Она даже не заметила, когда исчезла одежда, — до такой степени это казалось естественным. Впервые ее тело было полностью открыто для мужского взгляда, но обычная застенчивость никак не проявляла себя.
Руки блуждали по плечам, по груди, выводили невидимые узоры на нежной коже живота, касались внутренней поверхности бедер. И все это время, стараясь окончательно заворожить ее, Стоун чуть слышно шептал о том, как она прекрасна, как чудесно ласкать ее и как много у них еще впереди. Рассудок Тэры молчал, предоставив плоти по собственной воле откликаться на каждое прикосновение: груди наливались до упоительной тяжести, легкая дрожь пробегала по телу, бедра вздрагивали.
Девушке и в голову не пришло противиться происходящему. Это означало отказать себе самой. Сладкая мука, которую она испытывала, нарастала с каждой минутой, словно распускался дикий, экзотический цветок страсти. Он жадно впивал ласки, он раскрывал лепесток за лепестком и Становился все прекраснее.
Тэра должна была признаться себе — она давно знала, что однажды покорится этому мужчине. Он имел над ней странную власть. Может быть, все дело в том, что он разбудил ее и тем самым раз и навсегда привязал к себе. Медленные, опытные ласки Стоуна подготовили ее к следующему шагу, и когда его рука оказалась между ее ног, Тэра только запрокинула голову и закусила губу, чтобы не закричать от наслаждения. Инстинктивно она выгнулась навстречу прикосновению, как бы безмолвно соглашаясь на все, что уже происходило, что еще могло последовать. Потребность познать физическую любовь, пусть даже неосознанная, была в ней так сильна, что невозможно было оставить ее неутоленной. Тэра жаждала отдаться Стоуну, полностью принадлежать ему, пусть даже на одну-единственную ночь.
— Ты так хороша! — слышался шепот, и даже ее неопытный слух без труда различал в нем сдерживаемое желание, — Смотреть на тебя, прикасаться к тебе… это как сон, самый прекрасный сон в моей жизни…
