Гарри познакомился с Бесси в четвертом классе школы, в которую они оба ходили. Бесси сразу стала его «идеалом». Она была самой красивой девочкой класса, с которой никто не мог сравниться, и носила восхитительные платьица. Бесси была из обеспеченной семьи, а Гарри — сыном простого фермера, поэтому не приходится удивляться, что несколько лет спустя, когда он попросил ее руки, мать Бесси сказала дочери: «Тебе не следует выходить за этого фермера, он ничего не добьется в жизни».
Гарри пошел в армию и, вернувшись домой в звании капитана, почувствовал, что родители Бесси уже не так категорически настроены против их брака. Но только в тридцать пять лет ему удалось жениться на девочке своей мечты.
Гарри отличался завидным упорством и настойчивостью. К достижению своих целей он продвигался решительно и целеустремленно. Придирчиво относясь к своей внешности, он тщательно следил за обувью, галстуками и костюмами. Его машину мыли едва ли не ежедневно, масло меняли через каждую тысячу миль пробега, а салон регулярно чистили щетками и пылесосом. Он никому не позволял курить в автомобиле, поскольку не курил сам и не хотел, чтобы в машине пахло сигаретным дымом. Однако Гарри Трумэн отнюдь не во всем был столь серьезен и деловит. Вечерами по понедельникам он любил сыграть с друзьями в покер, а еще он любил Бесс — страстно. Настолько, что после одной из бурных ночей пришлось менять две сломанные планки их кровати в спальне Белого дома.
Заключение
Теперь вы знаете, что существует множество разнообразных типов людей, подверженных неврозу навязчивости, и поведение их подчинено соблюдению всевозможных ритуалов. Но общим признаком для каждого из этих типов является стремление к совершенству. «Невротики» пытаются во всем добиться предсказуемости, которая помогла бы им избавиться от волнений. Они верят, что существует единственный правильный способ поведения в любой ситуации — как и единственный правильный способ устройства мира — и только ему можно следовать. Иными словами, «невротики» создают в своем воображении точную картину идеального будущего, а затем всеми силами пытаются изменить настоящее так, чтобы оно полностью соответствовало этой выдуманной картине!
«Невротики» во всем стремятся к совершенству — завтра они должны стать лучше, чем были сегодня, и мир должен стать чище, уютнее, аккуратнее, опрятнее, то есть совершеннее. И тогда, вне всяких сомнений, наступит всеобщее счастье. К сожалению, в вопросах интимных отношений аккуратность, определенность и точность не являются определяющими факторами. Как раз напротив, способность к эрекции и выделению влагалищного секрета — подобно некоему сказочному эликсиру молодости — исчезает тем быстрее, чем настойчивее ее пытаются вызвать. По иронии судьбы, отчаянные усилия вызвать небывалую эрекцию или получить «идеальный» оргазм препятствуют достижению той цели, ради которой столь усердно предпринимаются. Эрекция, как и счастье, исчезает, когда за ними охотятся слишком явно.
В нашем обществе мужчины-«невротики» количественно преобладают над женщинами, подверженными навязчивому неврозу. Настойчивых и требовательных мужчин, склонных и способных к выполнению однообразной и скучной работы, больше, чем женщин. Однако и среди женщин нередко встречаются представительницы самых разнообразных «невротических» типов.
Оффит, женщина-психиатр, сравнивает двух пациенток, представляющих совершенно противоположные типы невроза навязчивости. Первая, светская дама, прячет свою озабоченность чистотой и совершенством за воспитанием и требованиями культуры. Вторая, обычная домохозяйка, куда менее утонченна. Но, несмотря на все существующие между ними различия, общим признаком для них является навязчивое стремление к совершенству и поддержанию чистоты. Сначала давайте взглянем глазами Оффит на изысканную представительницу света.
«Она привлекает обещанием спокойствия. Вызывает воспоминания о новых записных книжках, заточенных карандашах, только что вымытых классных комнатах, она сулит награду за любую качественно выполненную работу. Она воскрешает память о высушенных на солнце и выглаженных простынях, цветах на столе, сверкающей хрустальной и серебряной посуде. Она переносит вас в ласковый и безупречный мир, где по краям теннисных кортов в изобилии цветут розы.
Она кажется такой спокойной, умиротворенной, очаровательной, все ей дается естественно и без усилий, все она поддерживает в образцовом порядке. Однако у этой медали есть и обратная сторона — в постели она в первую очередь думает о том, как сложены одеяла, достаточно ли эффективна вентиляция и что заказать на завтрак.
Наконец все устроено к ее полному удовлетворению, и тогда она ложится рядом с ожидающим ее партнером, довольно потягивается и начинает волноваться. Ее тревоги, развешанные на спинках кровати, не позволяют ей переключиться на какие-либо мысли, имеющие отношение к интимной жизни» (Оффит, 1995, с. 70–71).
Теперь сравним ее с более распространенным типом поборниц чистоты.
«Многие женщины не проявляют такой же изобретательности в маскировке своей приверженности домашней работе и привычным ритуалам. В статной валькирии мы скорее узнаем подверженную навязчивому неврозу особу, нежели в ее более утонченной сестре. Она никогда не выглядит идеально опрятной и чистой, хотя гигиена постоянно занимает ее мысли. Туго накрученные на бигуди волосы выглядят выстроенным на голове пластиковым дворцом, покрытым все той же косынкой из японского шифона, когда она служит своим домашним богам. Только по таким торжественным случаям, как, например, свадьбы, можно увидеть ее голову без этого традиционного для нее убранства. Она носит «домашнее платье», уникальное изделие, отличающееся особым покроем, обязательно обнажающим подмышки и физические достоинства его владелицы. Она ест и моет, потеет и толстеет. Она не скупится на чистящие средства, чтобы отдраить ванну. Когда муж ночью ложится рядом с ней в постель, то сооружение из бигуди превращается в непреодолимое препятствие для возможных интимных отношений, в значительной мере укрепленное ее недовольством его грязными носками, трусами и рассказами о недоброжелателях и конкурентах. Чтобы не думать обо всем этом, она быстро засыпает» (Оффит, 1995, с. 71).
Если вы живете с «невротиком» или сами таковым являетесь, то эта глава, как я искренне надеюсь, помогла вам более объективно оценить данный тип личности. Вы и раньше знали, что «невротики» не доверяют чувствам, но, вероятно, не подозревали, до какой степени! И не представляли, как с этим бороться. Теперь, понимая, что их ритуалы и стремление к совершенству являются всего лишь оборонительными редутами от чувства незащищенности, вы сможете заглянуть за них и увидеть причину страхов близкого вам человека. Если она позволит вам проникнуть за баррикады навязчивого стремления к чистоте, вы обнаружите за ними взволнованную маленькую девочку.
Теперь, почувствовав, что у вас поднимается давление, оттого что она никак не может выбрать, какое платье надеть, вы, возможно, вспомните, насколько важно для нее выглядеть идеально, и тогда вы успокоитесь сами и поможете любимой сделать правильный выбор. Теперь, когда он будет упрямо настаивать на том, чтобы вы поступили точно так, как он говорит, вы, вероятно, сможете сдержать законное негодование, так как вспомните, что его непреклонность является попыткой сохранения привычного ему порядка и не продиктована желанием обидеть вас.
На этом мы заканчиваем обсуждение «невротического» типа личности. В следующей главе рассмотрим типы, которые условно обозначим, как «ведомый» и «ведущий». К ним принадлежат люди, которые испытывают потребность заботиться о ком-либо или необходимость, чтобы кто-либо заботился о них. Если «актеры» ищут возбуждения, а «невротики» стремятся к контролю, то «ведущим» необходимо кого-нибудь спасать, а «ведомые» ждут, когда их кто-нибудь спасет.
Глава 3. Любовники «ведущие» и «ведомые»
Если «Я люблю тебя» в действительности означает «Я нуждаюсь в тебе» или «Мне нужно, чтобы ты нуждалась во мне»
Психологический «центр тяжести» людей, принадлежащих к типу «ведомых», располагается вне пределов их личности. В своем окружении они рефлекторно ищут того, к кому можно обратиться за разрешением, помощью или поддержкой. Им крайне трудно самостоятельно принимать решения, однако, в отличие от «невротиков», они стремятся не к достижению совершенства, а к тому, чтобы их одобрили и подбодрили. Они болезненно переживают критику, в одиночестве чувствуют себя неуютно или беспомощно и обычно во всем соглашаются с другими (даже если это противоречит их внутренним убеждениям), боясь повредить налаженным отношениям.
