Кен и Натали иллюстрируют собой умеренные «ведомый» и «ведущий» типы соответственно. Подобным людям найти друг друга обычно не представляет труда. «Ведущие» часто завязывают взаимно устраивающие отношения с «ведомыми» партнерами. Иногда зависимость «ведомого» от алкоголя или наркотиков помогает ему притупить чувство беспокойства или депрессии. Таких «ведомых» принято называть алко- или наркозависимыми, а их «ведущих» партнеров — поощряющими эту зависимость.
Однако так происходит не всегда. Множество людей, принадлежащих к «ведомому» типу, испытывают зависимость не от химических препаратов или алкоголя, а от других людей.
У Кена не было пристрастия к алкоголю или наркотикам, но его развитое чувство зависимости — стремление угодить мамочке — подтолкнуло его к Натали. Она была такой же властной, как и его мать, но в ее властности было неизмеримо больше заботы. Казалось, что она в первую очередь стремилась спасать других, а не руководить ими. Кену жизнь с ней представлялась сущим раем, потому что рядом с ним оказалась женщина сильная, но вместе с тем и заботливая, а не унижающая. Что касается Натали, то внутренний радар подсказал ей, что Кен никогда не бросит ее и она сможет заботиться о нем. Ни один из партнеров не проявлял враждебности, оба они были внимательны друг к другу, оба любили своих детей. В жизни их был такой период, когда они искренне заботились друг о друге.
Но так бывает не всегда. Поскольку для многих «ведущих» и «ведомых» определяющим требованием к отношениям является удовлетворение их страстного стремления нравиться, они обычно жестоко ошибаются в выборе друзей и супругов, и такие отношения часто приводят к их частичной или полной эксплуатации. Им обычно трудно увидеть разницу между отношениями искренними, равными, с одной стороны, и эксплуататорскими, потребительскими, с другой. Угроза прекращения отношений вызывает у них чувство опустошенности и беспомощности, что позволяет партнерам свободно и беспрепятственно манипулировать ими. Они просто не умеют отказывать и потому покорно соглашаются на все при малейших опасениях рассердить своего партнера. Тот, соответственно, получает все возможности управлять поступками зависимого от себя партнера, имитируя вспышки раздражения или угрожая уйти, если желаемое подчинение не будет достигнуто.
«Ведомые» часто не останавливаются ни перед чем, чтобы не оказаться брошенными, — добровольно вызываются, например, выполнять любую неприятную работу или не возражают против унижающего обращения с собой ради того, чтобы угодить партнеру. Безропотно и терпеливо они вынуждены многое выносить от эксплуатирующего их партнера.
Отношения Кена с матерью строились на том, что он постоянно стремился угождать ей, неизменно искал ее одобрения, беспокоился о ее оценке той или иной проделанной им работы. Привыкнув слышать в адрес отца только оскорбительные и унизительные замечания, он делал все возможное, чтобы не сердить мать.
Женившись на Натали, он первое время пытался следовать той же тактике, но ей претило подобное угодническое поведение мужа, и она стала требовать от него «вести себя по-мужски». Одновременно с этим, однако, она взвалила на себя все домашние обязанности, кроме ведения семейной бухгалтерии, обслуживания автомобилей и содержания в порядке лужайки перед домом. Таким образом, не принимая участия в распределении обязанностей, Кен воспринял его как должное. Натали же рассматривала возложенные на себя обязанности как собственный жребий и покорно принялась заботиться о семье.
«Ведущий» тип в случае Натали проявился в своем классическом виде: полное удовлетворение потребностей окружающих при столь же полном отрицании собственных потребностей. Подобно подавляющему большинству «ведущих», для Натали было чрезвычайно сложно самостоятельно начинать или продолжать какое-либо дело — особенно если выполнение этого дела или его результат были приятными лично для нее. И совсем немыслимой была вероятность того, что кто-либо из членов семьи может пожертвовать чем-то ради нее. Это отрицание права на получение помощи она считала собственным бескорыстием и стремлением заботиться в первую очередь о других, а не о себе, но в действительности это был признак ее заниженной самооценки и страха оказаться покинутой.
На формирование психологического типа Натали решающее влияние оказало происшествие, случившееся однажды утром, когда ей было всего четыре года. В этот день она вместе со своим двухлетним братом Тимми оказалась в «приюте» (как в то время назывались общественные учреждения, в которых осуществлялась опека над несовершеннолетними сиротами). С тех пор прошло уже тридцать пять лет, но Натали по-прежнему отчетливо помнит, как мать поцеловала ее на прощание и сказала: «Сегодня вечером увидимся, дорогая. Хорошенько позаботься о Тимми». Мать она больше не видела. Особенно важным для Натали стал последний наказ матери «хорошенько позаботиться» о младшем брате. Он превратился для нее в «пожизненный приговор», поскольку следующие три с половиной десятилетия своей жизни Натали провела в заботах не только о брате, но и обо всех окружающих. Кроме того, она не прекращала попыток разыскать мать. В разговоре со мной она призналась, что каждый раз, когда теплым летним днем над головой пролетал маленький частный самолет, в голове ее неизменно возникала одна и та же мысль: «Может быть, это возвращается мамочка, чтобы забрать меня».
Однако мать ее так никогда и не вернулась, и все поиски ее дочерью, к которым она подключала библиотечных работников, специалистов по генеалогии, общественные организации и дальних родственников, окончились ничем. Как некую святыню хранила она единственное доказательство того, что небезразлична матери, — письмо, полученное ею в пятилетнем возрасте, в котором говорилось: «Мамочка очень любит вас с Тимми и заберет, как только для этого представится возможность». Натали по-прежнему ждет ее.
В приюте Натали не прекращала заботиться о своем младшем брате, и, по словам присматривавшей за ними няньки, они «были неразлучны». Натали всегда была «опорой» для Тимми.
Уход матери оказал неизгладимое впечатление на юную психику Натали, но не менее важными стали и последовавшие за ним события. Проведя в приюте около года, она переехала к деду с бабкой — людям суровым и эмоционально сдержанным. Новые условия, в которых она оказалась, сыграли решающую роль в формировании психологического типа ее личности. С ранних лет она стала привыкать удовлетворять потребности окружающих в ущерб собственным желаниям и интересам, что и является сутью «ведущего» типа.
Принадлежащие к этому типу люди наиболее привлекательны для представителей эксплуататорских типов «социопатов» и «нарциссов». Каждая жертва нуждается в спасителе, а каждый калека — в ухаживающей за ним няньке. Натали приняла на себя роль пожизненной спасительницы и няньки. Согласно этой роли, она чувствовала себя в ответе буквально за каждого, нуждающегося в ее помощи — вплоть до бездомных животных. Она серьезно относилась к христианскому учению, выделив из него наиболее важную, пожалуй, для себя заповедь о необходимости «возлюбить ближнего своего». В конечном итоге Натали оказалась настолько перегруженной ответственностью перед семьей, друзьями, церковью и бездомными животными, что просто перегорела и попыталась сбежать от самой себя.
Ее решение уехать в Лас-Вегас стало одним из важнейших для всего ее будущего, поскольку ознаменовало собой желание окончательно избавиться от роли «ведущей» как главной миссии всей своей жизни. Ее семейная жизнь стала улучшаться только после того, как она рискнула разрушить ее (как она сама считала), а не охватывать своей заботой всех, кто попадал в ее поле зрения.
Сексуальными взаимоотношениями «ведущих» управляет так называемый «синдром матери Терезы». Большинство «ведущих» не столь бескорыстны и добры, как мать Тереза, но часто убеждают сами себя, что именно таковыми и являются. Основная ошибка «ведущих» заключается в том, что они считают себя лучше, чем есть на самом деле. Они пытаются быть похожими на мать Терезу, но в глубине души накапливают огромные запасы обид, потому что, оказывая кому-либо услугу или помощь, они подсознательно рассчитывают на такое же отношение и к себе, надеются на получение процентов от вложенного капитала, какими бы ничтожными те ни были. В самом крайнем случае, они ждут, чтобы их старания были хоть чем-то отмечены — пусть даже обычной благодарностью. Когда этого не происходит, в них накапливается обида и «ведущие» чувствуют себя скорее мучениками, чем миссионерами, которыми хотели бы выглядеть.
«Ведущие» не целенаправленно занимаются благотворительностью, а испытывают непреодолимую тягу к проявлению сострадания. Это не означает, что их стремление спасать лишено искренности, — дело, скорее, в том, что приходят они на помощь по собственной инициативе, а не руководствуются желаниями того, кто, по их мнению, в этой помощи нуждается. Вследствие этого «ведущий» легко может стать объектом потребительского отношения, поскольку вряд ли кто-нибудь откажется от батончика бесплатного мороженого, который, кроме того, просто заставляют взять.
