Леди Элизабет тайно, при самых загадочных обстоятельствах родила от герцога двоих незаконных детей, которых он растил в своей семье. Но в ее дневниках можно прочитать о горестях, чувстве вины и несокрушимой любви:
«…его последнее объятие, последний взгляд, унесший с собой мою душу, – я неподвижно застыла, – и сейчас со мной. Я вижу его, он запечатлен в моем сердце, в преступном сердце. О, почему для меня невозможно любить его не совершив преступления? Почему я не могу принадлежать ему не греша? Душа моя предназначена для добродетели, а не для порока».
Пикантное заостренное лицо леди Элизабет с раскосыми глазами и подвижным ртом запечатлел Рейнольде. Через три года после смерти герцогини она вышла замуж за герцога.
В дневниках леди Элизабет мимолетно упоминается и о самой известной красавице XVIII столетия, леди Гамильтон. Ее портрет работы Ромни все еще дышит восторгом художника.
Говорят, Эмма Гамильтон превосходила всех Леншин на свете «идеальным сочетанием высочайшей физической красоты с милым характером».
Ее страстная любовь к великому герою Англии Нельсону запечатлена в нашей истории.
Элизабет Фостер рассказывает, как они подходили друг другу:
«Она тешила его тщеславие с необычайным искусством. По свидетельству Кроуфорда, она, сидя рядом с ним, говорила: «Я всем сердцем желала бы умереть через два часа, пробыв один из них вашей женой». Довольный Нельсон поцеловал ей руку. Проявляя подобный энтузиазм, она хранила его любовь и льстила самолюбию».
Во Франции маркиз д'Аржансон так описывал характерное для того века состояние умов:
«Мы ежедневно упражняем свой ум и полностью пренебрегаем чувствами. Но именно взаимодействие ума и сердца порождает отвагу, героизм, гениальность. Я предрекаю, что недостаток любви и неспособность чувствовать приведут нашу страну к гибели. У нас больше нет друзей, мы не любим своих любовниц. Любовь исчезает. Люди уже не испытывают страстей, но тщательно планируют взаимоотношения. Прощай, нежность! Преобладают разврат и поддельная любовь. Как только любовь погибнет, мир снова впадет в хаос. Мы страдаем от паралича сердца!»
Этот паралич в конце концов привел к гильотине.
Но перед «потопом» возникли салоны прелестных дам, где умным беседам сопутствовали политические и общественные интриги. Каждый салон принес собственное оригинальное подношение богине любви.
Мадам де Ламбер, которая царствовала до своей кончины в 1733 г., верила в чистую любовь, но с грустью утверждала: «Большинство мужчин любят вульгарно».
Мадам ля Тенсен, преемница мадам де Ламбер, благодаря своей привлекательности имела десятки обожателей, но надеялась привлечь регента Филиппа Орлеанского.
К несчастью, когда ему захотелось поговорить о любви, она попыталась составить протекцию своему брату, и он позже заметил: «Ненавижу шлюх, которые под простыней обсуждают дела».
Тем не менее мадам ля Тенсен получила немалую власть, но ее последнее любовное приключение оказалось трагичным. Любовник обвинил ее в неверности и в краже денег. Потом вытащил пистолет и застрелился у нее на глазах. Разразился такой скандал, что мадам ля Тенсен заключили в Бастилию.
Мадам де Лепинасс была так бедна, что могла предложить гостям лишь блистательную беседу. Она страстно придерживалась романтических взглядов, и Сент-Бев42 сравнивал ее любовные письма с «потоком лавы».
«Жить и страдать – Небеса, ад – вот что мне хочется чувствовать, – писала она полковнику де Гиберу. – Я люблю, чтобы жить, и живу, чтоб любить».
Но полковник ей надоел, любовь увяла, и она объявила ему:
«Вы недостойны той боли, которую мне причинили… недостойны моих страданий. Прощайте, – я буду любить вас, где бы ни была…».
Любовные связи были примечательной особенностью той эпохи во Франции, а для тех, чья любовь оставалась невостребованной, существовали «Сунамиты». Проститутки в этом борделе специализировались на изображении хорошо известных в обществе дам, так что мужчина, безнадежно обожавший известную женщину, мог иллюзорно ею овладеть.
После революции началась новая эра. Манеры стали грубыми, любовь – животной.
«Любовь, – изрек Наполеон, – занятие для лентяя, развлечение для солдата и ловушка для государя».
Тем не менее женщины сходили с ума по наполеоновским красавцам офицерам. Анри д'Альмера признал тот период «амурным, ибо кругом сплошь мелькала военная форма».
В следующем веке Бальзак назвал постель «театром любви». Легендарная мадам Рекамье, всегда опережавшая любую моду, принимала друзей лежа в белой с золотом постели, установленной на возвышении на манер алтаря, полускрытая муслиновым пологом.
В Англии в конце XVIII в. женщины проявляли в любви больше смелости, чем в любом предшествующем поколении. Леди Мэри Уортли Монтегю, которая позже содействовала введению в Англии прививок от оспы, отказалась подчиниться отцу, выбравшему для нее мужа.
Эта дочь герцога Кингстона влюбилась в мужчину, который был на пятнадцать лет старше, и бежала с ним с постоялого двора в деревне, куда ее отослали, чтоб она с ним не встречалась.
«Трепещу перед нашим деянием, – писала она в ночь перед замужеством. – Вы уверены, что полюбили меня навсегда? Мы действительно никогда не раскаемся? Страшусь и надеюсь!»
Леди Сару Леннокс, дочь герцога Ричмонда, считали подходящей невестой для Георга III. Но он женился на германской принцессе, а леди Сара стала женой сэра Чарльза Банбери. Ей было всего семнадцать, а муж всецело увлекался скачками. Через шесть лет она родила дочь от сэра Уильяма Гордона.
Герцог старался помешать леди Саре уйти жить к любовнику, но «она объявила ему, что решилась уйти к сэру Уильяму Гордону, хотя, разводясь с сэром Чарльзом Банбери, не собиралась выходить за него замуж, ибо, возможно, не вытерпит с ним и полугода из-за его дурного характера».
В конце века женщины наслаждались небывалой свободой. Они ездили за границу, играли в фараон, штурмовали палату лордов, когда во время дебатов по испанскому вопросу закрыли галереи, становились учеными и писательницами, принимались бунтовать против полной зависимости от Мужчины.
Трактаты о положении женщин всегда пользовались хорошим спросом у покупателей, но их писали мужчины. Теперь женщины впервые публиковали свои собственные взгляды.
«София – достойная личность», написав в 1739 г. трактат, озаглавленный «Женщины не хуже мужчин», поставила на титульной странице несколько строчек из пьесы Роу «Кающаяся красавица»:
В тяжком положении пребывает наш пол,Мы всю жизнь остаемся рабами мужчин.‘
Глава 9
