сразу наворачиваются слёзы и желание напиться до потери сознания, но он старался меньше думать об этом, ведь мама ему говорила однажды, что он не должен винить себя, а должен продолжать жить счастливым человеком, каким бы она хотела его видеть. После смерти матери он стал много курить, чтобы заглушить в себе боль и тоску. Мёрфи, вспомнив детально все моменты, молча кивает на слова Томаса и достаёт с кармана брюк пачку сигарет. Он вытаскивает одну сигарету и зажимает её между зубами, вытаскивает вторую сигарету и протягивает Томасу со словами:
– На, сними напряжение.
Мужчина не сразу обратил внимание на приятеля. Запоздало переводит взгляд на друга, а потом на сигарету в его руке.
– Не, не буду.
– Будет легче, гарантирую, – продолжает Мёрфи.
– Мёрфи…
– Ладно, не буду заставлять тебя, но если захочешь стрельнуть сигарету, я к твоим услугам, окей?
– Окей, – кивает Томас.
– Том, я не хочу оставлять тебя таким. Я хочу как-то помочь тебе.
– Я понимаю, спасибо, Мёрфи, – сухо ответил он и тяжело садится на ближайшую скамейку. Мёрфи проследил за его действиями и тоже присел рядом.
– А сейчас как твоя мама? Всё же… хорошо?
– В сознании. Пока что лежит в больнице. Сказали, что скоро можно будет её забрать домой, – отвечает Томас, нервно хрустя костяшками пальцев. – Но всё равно я на каком-то вечном стрессе, хоть всё и обошлось, к счастью.
– Понимаю, тяжело осознать произошедшее, – отвечает коллега, а затем замолкает, обдумывая в голове продолжение своего ответа, затем он усмехается и продолжает. – Как говорила моя мама за день до своей смерти: «Ты должен жить так, будто ничего плохого и не произошло. Я хочу, чтобы ты был самым счастливым человеком, который будет продолжать отрываться по полной и шутить про мамаш», – на последнем слове он горько усмехается, глядя в вечернее небо, осыпанное мелкими звёздами. – Я знаю, что прямо сейчас она находится рядом и гордится мною, что я всё-таки продолжаю отрываться по полной, не утопая в луже точки, – коллега переводит на него взгляд и продолжает. – Так что, с мамой, слава тебе Господи, всё обошлось, а с сестрой помиритесь. Просто нужно выждать некоторое время, чтобы по друг другу соскучиться, а потом будете всю ночь напролёт рассказывать все свои новости.
Томас слегка улыбается, что было больше похоже на нелепую улыбку. Он переводит взгляд на Мёрфи и ещё больше улыбается ему.
– Спасибо.
Мёрфи взаимно улыбается всеми рядами зубов и продолжает рассуждения, отведя взгляд в сторону:
– Знаешь, я рад, что встретился с тобой. Ты тогда меня вытащил из той глубокой ямы, из которой я не мог вылезти в одиночку, – он смотрит на Томаса серьёзным взглядом, который, крайне, мужчина ни разу не видел. – И я хочу вытащить из этой ямы и тебя. Я не хочу, чтобы ты чувствовал то же самое.
– Да ты чёртов философ! Мамка научила? – усмехается Томас, но потом быстро снимает с себя улыбку. – Извини, если я…
– Да похуй, – искренне смеётся коллега и достаёт зажигалку из кармана. Зажимает сигарету между зубами, которую до этого положил за ухо, и поджигает её, прикрывая рукой огонь от потока ветра.
Всё это время Томас наблюдал за махинациями друга, с интересом разглядывая, как он делает первую затяжку. Мужчину в этом что-то привлекало, особенно то, как Мёрфи обращался с сигаретой. Как он держал её, как он жадно делал затяжки. Томас тяжело сглатывает и смотрит в стороны.
– Дай мне эту свою стрелялку, – протягивает ему руку Томас. Мёрфи делает очередную затяжку, смотрит на руку и смеётся, выдыхая дым.
– Да на здоровье, – он вытаскивает сигарету с пачки и аккуратно подаёт ему, как хрупкую вещь. – Поджигать, если что, здесь, – он указывает на точное место сигареты.
– Думаешь, что если я не курю, то не знаю как именно курить?
– Хрен тебя знает, – отмахивается Мёрфи и подаёт ему зажигалку.
Томас зажимает сигарету между зубами и аккуратно подносит зажигалку к другой её части, и поджигает её. Он обратно отдаёт зажигалку Мёрвину и делает медленную затяжку, но случайно дым резко попадает в его лёгкие и он начинает кашлять от него. Не так он себя представлял первый заход, но для первого раза он ещё просто подавился и откашлялся, а мог бы и вовсе задохнуться и умереть.
– Да тебя надо учить и учить, – громко смеётся Мёрвин, а Томас смущённо присоединяется к нему.
Томас улыбается тому вечеру после работы. Тот разговор был настолько приятным и душевным, что все проблемы, которые его давили, мигом исчезли, и он стал чувствовать себя более свободнее. Он делает последнюю затяжку и выкидывает бычок в окно.
Подъехав к дому, он заглушает мотор, выходит из машины и блокирует её на все двери. Заходит в подъезд и вызывает лифт, шаря в карманах ключи от дома. Лифт открывает двери, и мужчина входит, нажимая на нужный этаж.
Он выходит из лифта и идёт к двери, на ходу приготавливая ключи. Попадает ключом в замок и понимает, что Элис всё ещё дома. Он сразу вспоминает, что сегодня у сестры выпускной, и задумался, что она вообще решила всю жизнь пролежать на кровати. С этими мыслями он входит в квартиру. Элис вышла из комнаты и резко останавливается, когда чуть не врезается в брата. Томас рассмотрел сестру с головы до ног: блузка с глубоким декольте, длинная юбка с вырезом, невысокие квадратные каблуки; её типичный высокий хвост, но волосы были накручены в лёгкие волны, что подчёркивало её своеобразную причёску; и, что больше удивило его, это вечерний макияж на лице сестры. Он знает, что Элис не любит краситься до такой степени, что даже за миллион долларов она бы и не прикоснулась тональной основой к коже. Вся эта косметика дурно портит состояние кожи, но сегодня она решила пойти против своих же запретов, удивив даже Томаса. Ей что, заплатили миллион долларов?!
– Охренеть… – шепчет Томас, продолжая с приоткрытым ртом разглядывать образ сестры.
– У тебя сейчас рот на пол упадёт, – твёрдо говорит она.
– Так ты… не пацан? – продолжает удивляться Томас, устремив свои глаза на её декольте, а затем быстро отводит их, поняв, что со стороны брата к сестре это было вполне неуважительно. А тем более они в ссоре.
– Ну члена у меня уж точно нет, – в стиле брата отвечает она с усмешкой и закидывает сумку на плечо.
– Конечно, я тебя никогда не видел в платье, но… – заминается Томас. – Но думаю, что ты можешь вскружить голову парням лишь одним своим декольте, – неуверенно заканчивает
