Однако истинным шедевром Спайдера стала пара туфелек, которые он смастерил для Камалы.
— Ваши атласные туфельки долго не прослужат, — как-то раз заметил он.
К ее изумлению, портной смастерил их из куска замши, который вырезал из жилета мистера Ван Вика. На подошвы пошел кусок расплетенного корабельного каната. Обувь получилась очень удобной, и теперь Камала надевала свои атласные туфельки только по вечерам.
Когда прекращалась качка, все переодевались к ужину.
Порой, сидя за круглым столом в кают-компании, с удовольствием запивая изысканный ужин превосходным вином, Камала испытывала такое чувство, как будто все это происходит во сне: нет, они не плывут по морю в другую страну, а летят на волшебном корабле к звездам.
Она не удержалась и высказала свою мысль вслух.
— У меня такое чувство, — проговорила она, — будто мы высадимся не на побережье Мексики, а на какой-нибудь планете. Возможно, на Марсе.
— Я бы предпочел, чтобы это была Венера, — поправил Ван Вик, заметив блеск ее глаз.
— Возможно, я слишком впечатлительна, но, судя по тому, что рассказал мне сеньор Квинтеро, Мексика — это настоящий рай.
— Она определенно похожа на рай в это время года, — подтвердил испанец.
— И когда мы окажемся там, — многозначительно произнес Ван Вик, — то кто же будет играть роли Адама и Евы?
— Вы путаете рай с Эдемским садом, — тихо заметила Камала.
— Тогда позвольте сказать вам, что рядом с вами любое место покажется райскими кущами.
Эти слова мистер Ван Вик произнес с таким нажимом, что Камала тотчас почувствовала себя крайне неуютно.
Она бросила взгляд на Конрада в надежде встретить с его стороны поддержку, но быстро поняла, что лучше не стоит этого делать. Он не раз взывал к ее осторожности, требуя взвешивать каждое слово и обдумывать каждый жест.
— Вы говорите моей сестре, что Мексика — это рай? — насмешливо произнес Конрад, обращаясь к испанцу. — Боюсь, что она будет сильно разочарована, когда увидит там горькую нищету, уличных оборванцев и запуганных индейцев, низведенных до положения рабов.
— Не вижу причин, по которым ваша сестра должна увидеть там все это, — едва ли не со злостью проговорил Ван Вик. — Я покажу ей исключительно красоту этой страны. Она услышит пение экзотических птиц, я увешаю ее бриллиантами, блеск которых померкнет в сравнении с очарованием ее глаз.
— Мне кажется, что мы все говорим о каких-то пустяках, — поспешила вмешаться в разговор Камала, стараясь не выдать своего раздражения. — Может, лучше сыграем в карты?
Своим предложением она рассчитывала отвлечь от себя внимание Ван Вика. Увы, это ей не удалось.
— Я найду для вас превосходное жемчужное ожерелье, — пообещал капитан, вкрадчиво понизив голос. — Оно выгодно подчеркнет нежность и белизну вашей кожи.
— Это очень любезно с вашей стороны, — ответила Камала, — но вы прекрасно знаете, что я никогда не приму такой подарок.
— Вы непременно измените свое решение, — упорствовал голландец, — когда увидите то, что я вам подарю.
Камала отрицательно покачала головой.
— Я благодарна вам за вашу доброту, мистер Ван Вик, и особенно за те прелестные платья, которые вы позволили Спайдеру сшить для меня, но, как вам подтвердит мой брат, мы не смеем далее оставаться у вас в долгу.
Она посмотрела на Конрада в надежде, что тот поддержит ее.
К ее вящему удивлению и досаде, она заметила, что он углубился в разговор с сеньором Квинтеро и, скорее всего, не слышал, о чем она говорила с капитаном.
— Он не настолько горд, — произнес Ван Вик, перехватив ее взгляд, и, понизив голос, добавил: — Впрочем, ваш брат честолюбив. Он выказал желание стать моим компаньоном.
— Тогда я надеюсь, что вы окажетесь достаточно щедры, чтобы пойти ему навстречу в этом пожелании, — сказала Камала.
Возникла пауза, и Камале пришлось вопреки собственной воле посмотреть в лицо Ван Вику.
Он не сводил с нее взгляда, и в выражении его лица невозможно было ошибиться. Его глаза горели похотью, и Камала, чувствуя, что ее начинает бить дрожь, поспешила отвести взгляд.
— Это зависит исключительно от вас, — мягко произнес капитан "Афродиты".
— От меня? — удивилась Камала. — Я не думаю… И, боюсь, я не совсем понимаю… что вы хотите этим сказать.
— А я думаю, что вы все прекрасно понимаете. Если вы любите вашего брата, то непременно захотите помочь ему.
Камала почувствовала, что не в состоянии сдержать дрожь. Последние несколько дней она замечала, что Ван Вик преследует ее с настойчивостью охотника, стремящегося заполучить желанную добычу. Сейчас он уже не скрывал своих намерений, и от этого ей сделалось страшно.
К ее облегчению, прежде чем она успела что-то ответить, Конрад встал из-за стола.
— Мне хотелось бы пройтись по палубе. Не составите ли мне компанию, мистер Ван Вик? — предложил он.
— Да, конечно, — согласился голландец.
Его взгляд скользнул по бледному лицу Камалы, и он еле заметно улыбнулся, как будто поняв ее внутреннее состояние.
Впрочем, он промолчал и, встав с места, вслед за Конрадом направился к выходу.
Камала же чувствовала, что задыхается. Нет, ей было страшно не за себя, а за Конрада.
Сеньор Квинтеро, по всей видимости, не заметил в поведении Камалы ничего необычного, потому что взял в руки испанскую книгу, которую они с ней теперь постоянно читали.
— Продолжим? — предложил он.
— Да, да, конечно, — ответила его ученица.
— Или лучше я сам прочитаю вам разговор по-испански, — предложил Квинтеро. — Попытайтесь научиться наиболее цветистым выражениям, мисс Вериан. Вы скоро поймете, что мексиканцы говорят друг с другом в преувеличенно любезной манере, используя комплименты, которые не в ходу в других европейских странах.
— Испанская учтивость ни для кого не секрет, — произнесла Камала.
— Перенесите ее на мексиканцев, и вы получите ту сладость, которая не уступит свадебному торту, — ответил ей испанец.
Камала заставила себя улыбнуться. В следующее мгновение дверь кают-компании распахнулась, и в помещение буквально влетел Ван Вик.
Не обращая внимания на Камалу и Квинтеро, он бросился к шкафу в дальнем конце кают-компании.
— Произошло несчастье, — коротко бросил он.
— Несчастье?! — едва не сорвалась на крик Камала. — Конрад! С ним что-то случилось?
— Несчастье случилось не с вашим братом, мисс Вериан. Один из матросов сломал руку. Не знаю, насколько серьезна рана, но ему нужно наложить повязку.
С этими словами он стремительно вышел из кают-компании, а Камала вновь опустилась на стул. Ее лицо сделалось пепельно-серым от волнения. На какое-то мгновение она представила себе, что с Конрадом случилась беда.
