— Какая прелесть! Очень красиво! — воскликнула она, разглядывая пышную юбку, которая изящно ложилась поверх шелковых нижних, и облегающий лиф, выгодно подчеркивавший ее юную стройную фигуру.
Она отметила также рукава с буфами, скроенные так ловко, что со стороны они казались сделанными из кружев.
— Таких красивых платьев у меня еще не было! — искренне призналась она.
— Я рад, что сумел угодить вам, мисс, — ответил Спайдер. — Вы только погодите, когда окажемся в Санта-Крус-де-Грасиа, я сошью вам настоящее приданое.
— Прошу вас, Спайдер, записывайте все суммы, которые вы заплатите за ткани, — сказала Камала. — Когда у брата появятся деньги, он рассчитается с мистером Ван Виком за все, что тот потратил на нас.
— Не беспокойтесь об этом, мисс, — заверил ее Спайдер. — В том, что касается женщин, хозяин неизменно проявляет великую щедрость. Те из них, что плавали на этом корабле, обошлись ему в целое состояние.
Глаза Камалы округлились от удивления, и Спайдер, поняв, что сболтнул лишнее, сконфуженно закашлялся и поспешил выйти из каюты.
Теперь их корабль плавно скользил по волнам, и над "Афродитой" струился лишь слабый бриз. Золотистый и теплый солнечный свет ласкал палубу, и Камала вышла наверх без плаща.
Она стояла, глядя на море и ощущая, как ветерок нежно треплет ее волосы.
— Завтра мы будем на Азорских островах, — прозвучал за ее спиной голос Конрада.
Она не слышала, как он подошел к ней, и когда обернулась, то почувствовала, что ее сердце радостно екнуло.
— Я хочу поговорить с вами, — тихо сказала Камала.
— Это невозможно, — ответил Конрад, глядя мимо нее на море. — По крайней мере, не раньше того момента, когда мы прибудем в порт, но до тех пор, Камала, заклинаю вас соблюдать осторожность.
Она вопрошающе посмотрела на него, но Конрад стоял, отвернув лицо в сторону.
"Я люблю тебя", — мысленно прошептала Камала и тут же испугалась, что могла произнести эти слова вслух.
Он не любит ее, она это знала. Но может, он испытывает к ней хотя бы приязнь и симпатию?
Или же он учтиво и галантно держит себя с ней лишь потому, что она привязалась к нему, как приблудная собачонка, и он из жалости не считает приличным отказывать ей во внимании?
"Я люблю тебя!" — шептало ей сердце.
В следующую секунду Камала услышала голос Ван Вика, который звал Конрада. Увы, короткий миг, когда они оставались вдвоем, закончился.
Переодеваясь к ужину, она повесила прежнее платье в шкаф и бросила взгляд на перегородку, разделявшую их каюты. Может, ей стоит ночью зайти к нему и поговорить? Как он поведет себя в таком случае? Что подумает о ней?
При этой мысли ее щеки залились краской смущения. Она была в его спальне, когда они жили на ферме, он заходил к ней в комнату в гостинице. Но тогда они вели необычную жизнь, которая, похоже, не имела ничего общего с принятыми в хорошем обществе условностями.
Теперь же они вернулись в обычный мир, и Конрад вполне может счесть неприличным, если она зайдет к нему в каюту.
Вдруг он подумает, будто она преследует его, навязывает ему свое общество? Или же сочтет ее бестактной и навязчивой особой, которая никак не оставит его в покое? "Таких женщин в его жизни наверняка было более чем достаточно", — подумала Камала.
Нет, она не имеет права опускаться до уровня Ван Вика.
Наверняка имелась какая-то причина, почему он устроил тайный ход в соседнюю каюту. Что, если его пассажиркой была некая замужняя дама, чей муж спал в другой каюте?
Существовало бесчисленное количество самых разных объяснений тому, зачем был проделан этот ход, и все они были крайне малоприятными. "Если Конрад желает поговорить со мной, он непременно найдет способ общения", — решила Камала.
Впрочем, ее все равно навязчиво преследовала мысль о том, что Конрад отдалился от нее и она теперь не знает, что он думает или чувствует.
В тот вечер они играли в вист, и Камала заметила, что, сдавая карты, Ван Вик норовил при каждом удобном случае коснуться ее руки, а один раз даже попытался незаметно и как бы невзначай прижаться под столом ногой к ее колену. По этой причине она теперь старалась сидеть на стуле как можно дальше от стола, чтобы капитан больше не смог повторить свой маневр.
А еще Ван Вик постоянно отпускал ей комплименты. Несколько раз он назвал ее красивой, восхитительной и очаровательной женщиной, которой не нужен рай, потому что она только что прибыла оттуда, и сравнил с богиней, достойной поклонения.
Камале голландец напоминал бурное море, чьи волны угрожающе надвигаются на нее и подавляют своей несокрушимой мощью, от которой нет спасения.
Наконец, когда партия закончилась, она смогла отправиться спать.
Мистер Ван Вик в очередной раз церемонно поцеловал ей руку; она же подумала, что столь настойчивое прикосновение его губ граничит с непристойностью.
Только в каюте она смогла облегченно вздохнуть. Как было бы прекрасно, если бы завтра они прибыли не на Азорские острова, а в Мексику! А еще от Камалы не скрылось, что, по мере того как погода становилась теплее, у мистера Ван Вика находилось все меньше дел на палубе и он старался как можно больше времени проводить в ее обществе.
Камала разделась и, подойдя к кровати, увидела, что на ней лежит тонкая ночная рубашка, которую Спайдер обещал для нее сшить. Недавно он выяснил, что у Камалы имеется шифоновая подкладка под платье, в которой не было особой необходимости, и превратил ее в прекрасную ночную рубашку: верх был выполнен на манер древнегреческого хитона и крепился на плече застежкой.
Как позже заметил сам Спайдер, это была лишь фантазия портного.
Юбка была пышной, но в то же время прозрачной, и когда Камала посмотрела на себя в зеркало, то увидела, что сквозь тонкую ткань просвечивают очертания ее узких бедер и маленькой девичьей груди.
"Интересно, решит ли Конрад, что я красивая?" — подумала она и тут же покраснела, смутившись собственной нескромности.
В следующий миг она вспомнила, что забыла закрыть дверь каюты, и подошла, чтобы исправить свою оплошность. Протянув руку, она с удивлением заметила, что ключа в замочной скважине нет.
Первой ее мыслью было, что она, должно быть, ошиблась и ключ, скорее всего, упал и лежит где-то на полу. Увы, она не смогла его найти.
"Может, его забрал Спайдер? — предположила Камала. — Впрочем, это на него совершенно не похоже. Да и с какой стати ему брать ключ?"
Оглядевшись по сторонам, девушка взяла стоявший возле стены стул и поставила прямо под дверной ручкой.
"Как хорошо, — подумала она, — что Ван Вик в своем стремлении к роскоши украсил двери позолоченными ручками, не только дорогими, но и весьма прочными".
