— Как хотелось бы в это верить! — снова вздохнул Конрад.
— Я уверена: такая любовь, как наша, выдержит все испытания, — прошептала Камала, — и никуда не пропадет.
Конрад снова приподнялся и посмотрел на нее.
— Я никогда не пропаду, — отозвался он. — Потому что я никого никогда не буду любить, кроме тебя.
Для Камалы часы, которые они провели вместе на склоне горы над городом, были подобны волшебной сказке.
Они были одни в мире, в котором нет опасности и страха, а есть только любовь, такая прекрасная, такая совершенная, что девушке казалось, будто она очутилась в золотом сердце солнца и стала его частью.
Наконец тени стали длиннее, и они поняли, что пора возвращаться.
Спустившись с горы, влюбленные молча зашагали по рощам фруктовых деревьев. С веток свисали абрикосы и лимоны, а розовые цветки граната удивительно красиво смотрелись на фоне зеленой листвы.
Пока они шли, Камала набрала букет цветов.
Конрад же подумал, что вряд ли на свете нашелся бы такой художник, который сумел бы запечатлеть его возлюбленную в эти минуты.
— Настал час прощания, моя любимая, — сказал он на входе в город. — Спасибо тебе за те волшебные часы блаженства, которые я провел с тобой.
— Они и мне показались волшебными, — призналась Камала. — Теперь мне будет о чем вспоминать и думать, когда мы вернемся на "Афродиту".
— Старайся как можно реже смотреть на меня, — велел ей Конрад. — Я тоже не должен смотреть на тебя, иначе глаза выдадут наш секрет.
Камала на мгновение остановилась, и их красноречивые взгляды, выдававшие их взаимное чувство, встретились.
— Поверь мне, Конрад, все будет хорошо, — сказала она. — Мы обязательно будем счастливы. Я буду истово молиться об этом, и Господь не оставит нас милостью.
Он взял ее руку в свою и, поднеся к губам, поцеловал долгим и страстным поцелуем, от которого ее бросило в дрожь.
Ван Вик появился на клипере лишь через час после их прихода. Конрад встретил его на палубе и сразу понял, что капитан изрядно пьян.
— А, это вы, сэр Конрад! — воскликнул голландец. — Я думал, что вы составите мне компанию.
Вы пропустили много интересного, в частности не увидели множества очаровательных цыпочек, каких я давно уже не имел счастья наблюдать. Что с вами? Отчего вы не пошли со мной? Вам не хватило мужества?
— Моя сестра хотела полюбоваться местными цветами, — холодно ответил ему Конрад. — Мы отправились на прогулку за город.
— Нам с вами следовало поменяться местами, вот что нам надо было сделать! — пьяно рассмеялся Ван Вик.
Конрад поспешил отвернуться: не дай бог, голландец заметит презрительное выражение его лица.
— И все-таки я скажу вам одну вещь, — продолжил капитан клипера. — Не думайте, что я посвятил день исключительно поиску удовольствий. Не все они, разумеется, оказались в равной степени приятными, но все же я нашел нового матроса.
— Вы действительно намерены списать на берег того бедолагу, что сломал руку? — поспешил уйти от скользкой темы Конрад.
— Да, черт побери! Неужели вы считаете меня филантропом? Этот парень целых три недели будет ни на что не годен. Зачем он мне? Тем более что я заплатил ему.
Конрад подумал, что на месте капитана он никогда бы не принял столь безжалостного решения, однако спорить с Ван Виком не стал.
— Признаюсь честно, — продолжил капитан, — в этой дыре было чертовски трудно найти кого-либо. Я разузнал, что где-то в нижней части города живет англичанин, помощник капитана шхуны. Его компаньон ушел в море без него, и я разыскал этого человека. Он, разумеется, был пьян. С ним было бесполезно разговаривать, но я познакомился с его документами и решил, что он мне подойдет.
— Значит, вы заключили с ним договор, — подвел итог Конрад.
— Не только. Я сделал и кое-что другое, — ответил голландец со смешком. — Подержал его голову под насосом, чтобы малость протрезвить, а потом велел двум моим молодцам отвести его на "Афродиту". Сейчас он отсыпается в одной из кают и в плавании больше не получит ни капли спиртного.
— Надеюсь, он окажется годным моряком, — холодно ответил Конрад и оставил Ван Вика, который принялся раздавать матросам приказы, связанные с отплытием.
На следующее утро Камала вышла к завтраку, исполненная решимости сделать все, чтобы облегчить своему возлюбленному оставшуюся часть путешествия.
Вчера вечером они не встретились за ужином, потому что Конрад помогал готовить корабль к вечернему отливу, и она ужинала в обществе сеньора Квинтеро.
Море немного успокоилось, и Камала после ужина отправилась спать, решив немного почитать перед сном, но вместо этого лежала в постели, вспоминая те мгновения счастья, которые пережила сегодня днем. Если даже она и любила Конрада раньше, то теперь ее любовь возросла в сто крат.
— Я люблю тебя! Люблю тебя! — долго шептала она в темноте, пока не уснула с улыбкой на губах, думая о тех словах, которые сегодня сказал ей Конрад.
Утром она проснулась поздно, и когда вошла в кают-компанию, то увидела, что сеньор Квинтеро уже закончил завтрак и сидел, углубившись в чтение какой-то книги. При ее появлении он встал.
— Я нашел для вас несколько отрывков, посвященных лечебным травам, которые наверняка покажутся вам интересными, мисс Вериан, — сказал он.
— Вы непременно должны их мне зачитать, — ответила Камала. — Мое произношение только улучшится, если я буду повторять за вами.
— У вас прелестный голос, мисс Вериан, — галантно ответил Квинтеро, — все то, что вы говорите, сеньорита, звучит как музыка и необычайно приятно уху.
— Ну а теперь скажите мне, сеньор Квинтеро, что мне ответить на ваш комплимент? — улыбнулась она. — Вы ведь знаете, что я англичанка, и мне трудно подобрать нужные слова.
Они рассмеялись и продолжили перебрасываться шутками, когда дверь неожиданно распахнулась и в кают-компанию шагнул Конрад. Камале было достаточно одного взгляда, чтобы почувствовать опасность.
Еще ни разу она не видела его таким озабоченным и хмурым. Увы, причина столько резкой перемены его настроения была ей неведома.
Конрад прошел через всю кают-компанию и, сев рядом с ней на диван, взял за руку.
— Скажите мне, Камала, — спросил он, — вы когда-нибудь делали прививки?
В его голосе звучала нотка тревоги.
— Да, конечно, — ответила Камала. — После встречи с мистером Дженнером отец стал горячим сторонником вакцинации. Родителям сделали прививки перед поездкой в Италию. Отец также настоял, чтобы и меня подвергли этой процедуре.
Конрад облегченно вздохнул и сжал пальцы Камалы так крепко, что ей стало больно.
