– Может быть, мы отвезем Малыша Гарри домой? – спросила его Джим, когда все покупки были сделаны.
Майлс не имел ничего против. Он хотел навестить тетю Гарри, миссис Смуллит, которая когда-то рассказала ему, где найти Джим. Майлс усмехнулся, вспомнив свои тогдашние похождения. Увидев Агнесс, он решил, что его кузина… – не очень приличная девушка… А, в сущности, имело ли значение то, чем занималась Джим? Ведь Майлс не умер от разрыва сердца, когда узнал, что она воровка… Но от матери он все-таки укрыл эту горькую истину. Майлс собирался привести Джим в ее дом, поэтому информация о прошлом его кузины точно была лишней.
Миссис Смуллит приняла Майлса и Джим с распростертыми объятиями. Она не ожидала появления Майлса, поэтому была смущена. Да и Джим в ее новом обличии очень удивила Мадлен.
– Боже мой! – всплеснула руками миссис Смуллит. – Ты ли это, девочка моя?
Она стиснула Джим в объятиях и долго не хотела ее отпускать. До тех пор, пока Джим не взмолилась о пощаде.
– А вы, выходит, ее двоюродный братец? – поинтересовалась миссис Смуллит у Майлса. – Я вас помню. Вы приходили ко мне, когда искали Джим.
– Я тоже вас помню, миссис Смуллит, – улыбнулся Майлс и галантно поцеловал тетушке руку. Мадлен смутилась, и ее бледные щеки залились румянцем. – Меня зовут Майлс. Майлс Вондерхэйм.
– Мне так приятно, мистер Вондерхэйм… И я так рада, что наша Джим наконец в надежных руках… Ну что же вы стоите в коридоре, – обратилась миссис Смуллит к гостям. – Проходите, я напою вас чаем.
Майлс хотел было отказаться, но подумал, что это невежливо. Вдруг тетушка Мадлен решит, что он пренебрег ее гостеприимством из-за бедности, царящей в ее маленькой квартирке? Он помог Джим раздеться и снова поймал на себе ее благодарный взгляд. Майлс догадался, почему Джим так смотрит на него, и небрежно улыбнулся в ответ. Стоит ли благодарить его за такую малость, как чаепитие у пожилой дамы?
Они разместились на маленькой кухне, и миссис Смуллит разлила им чай, попутно расспрашивая Джим о том, как ей живется. Джим с радостью отвечала, особенно вдохновенно рассказывая о своей учебе. Майлс заранее знал, о ком из учителей Джим будет рассказывать больше всего. Естественно, о мистере Мэнброде, учителе истории, и, разумеется, об Альфреде Джейсоне, успешно обучавшем Джим культуре речи.
К последнему Майлс испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был благодарен педагогу – под его чутким руководством Джим добилась больших успехов. А с другой стороны, Майлс испытывал ревность. Она так часто говорила о Джейсоне, что в душу Майлса закрадывались подозрения: а не влюблена ли в него Джим? Ведь так часто бывает, что ученицы влюбляются в своих учителей…
Но, к великому удивлению Майлса, больше всего Джим рассказывала о нем самом. Из ее уст постоянно раздавались фразы: «Майлс объяснил мне то», «Майлс научил меня этому», «Майлс показал, как правильно»… Он чувствовал, как его сердце ёкает каждый раз, когда она произносит его имя. Иногда, когда Джим умолкала, Майлс спрашивал себя, достоин ли он того восторженного мнения, которое составила о нем эта девушка?
Майлс и Джим вернулись домой усталые, но довольные прекрасно проведенным днем. Они еще не знали, что этот день все-таки будет испорчен…
У двери Майлса дожидался дворецкий с лицом трагического актера. Если бы Джим не знала Змеюку как облупленного, то решила бы, что у него умер близкий родственник. Но поскольку лицемерие дворецкого не было для нее секретом, она сразу догадалась, что Питер что-то задумал…
Вскоре все прояснилось. Оказалось, что у Майлса пропала пара запонок, тех самых, платиновых, сделанных в виде звезды. Джим не могла поверить тому, что услышала:
– Но разве ты не запираешь дверь в эту комнату? – спросила она Майлса.
– Да… – Майлс выглядел обескураженным. – Конечно же, запираю. У нас есть два ключа. Один – у меня в кабинете, другой – у Питера… Твой ключ на месте? – повернулся он к Питеру.
Дворецкий кивнул и покосился в сторону Джим.
– Нужно проверить ваш ключ. На месте ли он…
– Хорошо, Питер. Поднимемся ко мне в кабинет.
У Джим на душе стало гадко. Она видела, что дворецкий подозревает именно ее. Оставалось, только надеяться, что Майлс не будет прислушиваться к болтовне Змеюки. Впрочем, кто-кто, а Майлс уж точно не должен ее подозревать… Хорошо хоть Малыша Гарри можно вычеркнуть из «черного списка». Он все время был на виду…
Все трое поднялись наверх. Майлс открыл ящик стола, но обнаружил в нем только бумаги.
– Черт возьми! – выругался он. – Кто бы объяснил мне, что происходит в моем доме?!
– Вот-вот, – поддакнул Питер, не сводя с Джим противного взгляда. – Пока в вашем доме жили только свои, ничего подобного не случалось.
Намек был очевидным, и Джим вспыхнула.
– Хотела бы я знать, на что ты намекаешь? – спросила она дворецкого.
– Сами знаете, – пробурчал Змеюка.
– Питер! – прикрикнул на него Майлс. – Не забывайтесь! И оставьте ваши домыслы при себе!
Джим утешило, что Майлс заступился за нее, но это не принесло ей особого облегчения. Проступок, которого Джим не совершала, давил на нее так, как будто его совершила именно она. Ей так хотелось оправдаться, так хотелось доказать, что она невиновна. Но как? Джим немного подумала и обратилась к Майлсу:
– Послушай, Майлс… У меня… дурная репутация, но сердце, поверь, чистое…
– Я верю тебе, – перебил ее Майлс, но Джим показалось, что в его голосе прозвучало сомнение. – И оставим это.
– Нет, не оставим, – упрямо покачала головой Джим. Теперь она была полна решимости доказать свою невиновность. – Мы пойдем ко мне в комнату и проверим там каждый уголок. Я не хочу, чтобы кто-то в этом доме, – она смерила Питера презрительным взглядом, – меня подозревал.
– Но я вовсе не подозреваю, – горячо возразил Майлс.
– Пойдем, – настойчиво повторила Джим.
Майлс понял, что ничего другого ему не осталось. Он и в самом деле не подозревал Джим. Если ей не верить, то кому еще можно верить? Но все же он пошел в ее комнату. Если Майлс не успокоит себя, то, по крайней мере, успокоит ее. Он видел, что Джим чувствовала себя не в своей тарелке из-за этих чертовых запонок, самых дорогих из его коллекции…
Джим распотрошила шкаф, вывалила из него все вещи, заставив Питера вывернуть в них карманы. Она подняла матрас с кровати, распахнула тумбочку и даже попросила Майлса заглянуть под кровать. Платиновых запонок с бриллиантовыми вкраплениями нигде не было.
– Ну вот, – торжествующе объявила Джим, захлопывая тумбочку. – У меня ничего нет.
– Кто бы сомневался, – улыбнулся Майлс. Он чувствовал себя неловко. И зачем только он согласился на нелепое предложение Джим? Ведь он-то знал, что она здесь ни при чем…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
