я закончилась?! Ага, сейчас. Разбежалась. Я назло им всем счастливой буду, и целой тоже стану!
Просто не сейчас…
Я на дне своего отчаяния.
Думать о том, что происходило в доме дальше - не хочу вообще. Представлять, как мой любимый человек залечивает ее раны и приговаривает, чтобы она не волновалась? Лучше позволить себе в горло вонзить все те осколки с пола, чем это!
Что он ей говорит?
Нэ пэрэзивяй, люби-и-и-мая! Оня прёстё истеричка, всё прёйдеть. Всё бюдеть холосё. Я типя луплу, кяк всегдя лупил.
Чтоб ты сдох! Ты и твоя гребаная шлюха! А я тогда кто?! Кем я была все эти годы?! Прятки от первой любви?! Домик?! Спокойная гавань, где вроде и хорошо, но вроде и плевать?! Так, получается?!
Некрасиво всхлипываю и залпом выпиваю весь алкоголь до самого дна.
- Повтори, - хриплю.
Бармен косится на меня, но наливает новую порцию виски.
Мне сейчас вообще наплевать, кто и что обо мне подумает, если честно. Да и, по правде говоря, вряд ли я смогу его чем-то удивить. Когда училась на первом курсе, то моя соседка тоже барменом работала. Она многое рассказывала про свою работу. Кстати, помимо разных, зажигательных историй, благодаря ей я могла прийти в модное место и притвориться, будто мне не нужно считать деньги и макароны отмерять, чтобы дотянуть до конца месяца. И что не мою я офисы. И что забот у меня тоже нет никаких. Ничего этого не было. Она бесплатно угощала меня премиальными напитками, а еще показывала эту жизнь - красивую жизнь, в которой я так хотела оказаться.
Здесь все блестело. Детали интерьера, дорогая посуда, люди в красивой одежде. Мне казалось, что вот оно - счастье. Хах…глупая. Не знала я баланса, не нюхала пороха. Крутилась в своем мире, где у меня еда была выверена по пакетам и дням, думала, что это хуже всего на свете. Нужда и нищета. Я мечтала из нее выбраться, строила планы на карьеру, ведь…ну, какие проблемы могут быть в этом мире?! Там, где все так красиво блестит?! Где они только улыбаются...
А вон какие.
Да, я больше не считаю макароны и не смотрю на ценники в магазинах в принципе, но когда я это делала - у меня душа была целой, а сейчас от нее не осталось ничего.
К горлу подкатывают рыдания.
Опускаю голову, когда с губ срываются полустон, полувсхлип. Всю меня сжимают адские тиски.
Так хочется рыдать…или выть.
Что я здесь вообще делаю?…
Да идти мне просто, по сути своей, некуда. Есть, конечно: к Оле, братьям, на худой конец в корпоративную квартиру. Ключи с собой, я бросила на автомате в сумку еще с утра, и могу себе позволить такую наглость под градусом. Тем более, она пустая стоит в самом центре.
Тем не менее мне некуда идти.
Он знает адрес Оли, моих братьев и той корпоративной квартиры. Я не верю до конца, что этот ублюдок станет меня искать, но если станет? Боль внутри становится только больше, а еще есть страх. Я боюсь услышать все эти гнусные признания в любви, дифирамбы для чертовой шлюхи - нет! Не готова. Не готова совсем…
Поэтому я делаю еще один глоток и ухожу еще больше в морок.
Голову ведет сильнее.
- Может быть, вам вызвать скорую? - слышу голос бармена и медленно поднимаю на него глаза.
- Что?
- Ваши руки. У вас кровь.
Смотрю на свои руки. И правда. Кровь. Только она не моя, а шлюшья. Моя течет водопадами вовнутрь.
Становится гадко и мерзко. Прикасаться к тому, что принадлежит «королеве» до тошноты и наотмашь. Я издаю смешок, киваю и слезаю со стула.
Стекаю, если быть точной.
Голова кружится…
Хватаюсь за край стойки, делаю пару глубоких вдохов, а потом снова смотрю на бармена.
- Где?
- Что?
- Туалет. Где?
Он хлопает глазами, как придурок, и как придурок медленно поднимает руку, чтобы указать направление. Супер.
Допиваю свою выпивку и иду по не совсем верной, но намеченной траектории.
Когда-нибудь мне будет дико стыдно за все, что я сейчас делаю, но это снова будет когда-нибудь потом. Сейчас о главном.
Когда я попадаю в туалет, там играет тихая, приятная музыка. Бар я увидела, когда мы доехали почти до центра, так что место это дорогое и приличное. Туалет просторный и чистый. Модный. Половина эскортниц Москвы отмечается здесь в зеркале, но я уж точно не одна из них. Мне обычно а) некогда; б) сейчас, когда время есть - не комильфо.
Я выгляжу просто ужасно.
Тушь размазана по щекам, на башке гнездо. И вся я больше похожа на воробья после стычки с вороной за кусок черствого хлеба.
Губы, искусанные в кровь…
Какой отвратительный ансамбль.
Вот так выглядит разбитая душа и жизнь в картинках, если кому-то интересно…
Упираюсь руками в белую раковину, часто дышу. Злость опять поднимается где-то в глубине души особенно ярко, когда я представляю, что они-то совсем не страдают. Им хорошо. Не удивлюсь, если Рома ее снова трахнул после моего ухода. А что? Они ведь не закончили. Я - негодяйка, испортила им жаркие планы на пять дней.
Я люблю тебя, Лер. У меня были некоторые проблемы, но я люблю тебя безумно, и это не изменилось.
Перед глазами пробегают ровный ряд черных букв. Боже мой, как же это цинично, твою мать…как мерзко и гадко. Как…
Как он мог?...Писать мне об этом, а потом...это же так цинично и жестоко.
Нет-нет-нет...не думай...
Всхлипываю и присаживаюсь на корточки, закрыв руками голову. Будто это защитит меня, и будто ее беречь надо от внешнего мира. Да лучше бы да! Потому что с внутренним разобраться куда сложнее. Там каждая мысль - лезвие; там каждый вздох - очередная рана.
За что?...
Кто он?...
Мой Рома на такое неспособен. Он никогда не был лжецом, лизоблюдом или лицемером. Рома - прямой…вообще-то. Его воспитали, как честного человека с принципами и четким осознанием, что хорошо, а что плохо. Он не жестокий; на самом деле, Рома мягкий человек. За всей своей внешней "огромностью" у него нежная душа. Как рак, понимаете? Снаружи глухая стена, а вот внутри...если тебя туда пустили, там всегда тепло и уютно...
Кто он тогда? Неужели первая любовь имеет такую силу, чтобы изменить человека по щелчку пальцев?…
Кто он?...
И за что? Господи, за что ты так со мной…
На раковину падают полутемные слезы. Я некрасиво всхлипываю
