вашей жизни, — почти так же недовольно отвечаю я. — Повернитесь спиной.
— Что?
Кажется, куратор определенно не ожидает от меня тактики защиты через нападение. И тем более не предполагает, что я начну приказывать.
— Раз уж вы меня остановили, и вам нужны ответы, то мне хотя бы надо точно знать, что вчера я каким-то непонятным образом смогла все исправить, — говорю я.
Куратор поднимает брови, но все же спускает ноги с кровати, оказываясь спиной ко мне. Черного пятна между лопаток больше нет, на его месте остался только крошечный розоватый шрам. Думаю, что у Джонса, раз он дракон, и это тоже исчезнет быстро.
— Черных следов больше не осталось, значит, все прошло хорошо. Я тоже, к счастью, жива, так что я пойду, — делаю вывод я и, развернувшись на пятках, снова направляюсь к двери.
— Нет, Кэтти, — Джонс снова применяет какое-то свое плетение, и ручка, конечно же, отказывается открываться. — Мы не поговорили.
Мне приходится признать, что настойчивости моему куратору не занимать. Джонс тем временем оказывается рядом со мной — я это чувствую по его аромату, который мне слишком нравится. Даже подумываю превратиться в кошку, но, обернувшись, замечаю черный рисунок на предплечье куратора.
Стоп! Нет, конечно, это не похоже на вчерашние извилистые линии, но что, если отметка шторма просто поменяла форму?
Я, действуя на автомате, хватаю запястье Джонса, чтобы получше рассмотреть рисунок, но тут его реакция оказывается молниеносной. Он перехватывает мою руку и отводит ее в сторону.
— Погодите! А если это…
— Это не имеет никакого отношения ко вчерашнему происшествию, — говорит куратор. — Но вы должны мне рассказать все, что произошло вечером и что вы сделали. Мист!
Хранитель появляется в дальнем конце комнаты. Похоже, она сама не знала, как ее хозяин отреагирует на мое присутствие здесь. Ну не накричал, и то хорошо.
— Нам нужен завтрак. В кабинет. Обо всем остальном мы обязательно поговорим, — произносит Джонс, — но позже. А вы, Кэтти, — он окидывает меня таким взглядом, от которого по телу пробегает вовсе не невинная дрожь, — идите оденьтесь. Жду вас наверху.
Он накидывает на себя рубашку, чтобы больше не смущать меня своим идеальным торсом, и открывает дверь сам.
Разговор оказывается непростым, но не оставляет после себя неприятных ощущений. Наверное, потому, что вместе с чаем Мист приносит огромную тарелку сыра разных сортов.
— Вы же понимаете, что сделали почти невозможное? — внимательно вглядываясь мне в лицо, произносит Джонс. — И что при этом, если бы наши магические потоки были слишком чужеродны, вы могли бы погибнуть?
Ну и какого ответа он от меня хочет? Ничего, конечно, я не понимала и не знала. Да я вообще до чертиков просто испугалась, что он погибнет из-за какой-то глупой случайности!
Но я киваю. Просто потому, что даже если бы знала, все равно попыталась бы.
Мы замолкаем. Тишина в комнате густая, звенящая. Я чувствую, как потоки магии внутри меня — мои собственные и, кажется, отголоски его силы — текут плавно, лениво переплетаясь. Это не пугает. Это кажется самым правильным ощущением в мире.
— Кажется, теперь я твой должник, студентка Уоткинс. И, боюсь, просто сыром я теперь не откуплюсь.
— Скорее, тут вопрос в количестве сыра, — пытаюсь пошутить я.
— Идите, Кэтти, — говорит Джонс, — вы еще успеваете на первое занятие.
День проходит как будто в тумане. Я что-то делаю, что-то изучаю. Кажется, у меня даже лучше начинает получаться контролировать свою магию.
Но все время кажется, что что-то не так. Снова поднимает голову тревога из-за того, что мне никогда не вернуться, а воспоминания о том, как я сегодня проснулась, вообще заставляют краснеть.
— Эй, что с тобой сегодня? — Майла кладет руку мне на плечо и обеспокоенно заглядывает в глаза. — Тебя сильно Джонс наказал за вчерашнее?
Все остальные ребята с вечеринки уже побывали с утра у ректора и получили две недели разных отработок. Майлу с Лео отправили в самый пыльный отдел библиотеки с какими-то древними книгами по математическим расчетам в магии, которыми, мне кажется, уже лет сто никто не пользовался.
После занятий я пришла к ним, так что мы вместе по очереди чихали, переставляя книги.
— Нет, все нормально, — качаю головой. — Вам явно больше попало.
Я киваю на ряд из стеллажей, которые еще предстоит разобрать.
— Тогда что с тобой такое? Ты сама не своя. Даже если не брать в расчет твою потерю памяти… — спрашивает Лео.
— Наверное, я просто устала, — говорю я.
В конце концов, это правда. Все эти тайны, опасности, какие-то магические штормы… Все это кажется слишком для моей нервной системы, которая, вообще-то, была воспитана в мире, где магии просто нет.
А теперь я еще и знаю, что никогда туда не вернусь.
Я опускаюсь на стул, откладывая в сторону несколько тяжелых фолиантов, что держала в руках. Ну вот что я теряю? Либо я точно смогу убедиться, что Лео и Майла — мои друзья, либо… Придумаю потом.
— Нет. Просто правда в том, что я попаданка.
Глава 29
Иррегард Джонс
Когда Кэтти уходит, я понимаю, что ее аромат все еще остался со мной. Как и отголоски переплетения магий. И если я сначала подозревал, что дракон будет зол, что кто-то вмешался в наш магический контур, то сейчас я начинаю по-настоящему понимать, что означает такое понятие как «истинная».
Не на страницах книг и не с рассказов других, а сам, на своей шкуре. И это… прекрасно и пугающе одновременно. Как будто от меня всю жизнь скрывали, что где-то есть часть меня — очень важная часть! — но теперь я об этом узнал.
— Мист! — зову я Хранителя.
Она снова появляется в другом конце кабинета, думая, что я буду ворчать и злиться. И, наверное, в любом другом случае я бы так и сделал, но не сегодня. Сегодня она помогла подтвердить то, о чем я догадывался, но никак не мог поверить.
— Ты спасла мне жизнь, — говорю я до того, как она начала извиняться.
Мист замирает, вскидывая на меня изумленные глаза.
— Но… вы же… Она могла пострадать!
Я провожу рукой по волосам, пытаясь понять, насколько Хранитель сейчас притворяется, и когда первый раз догадалась, что Кэтти для меня не
