просто ученица и что ей, вероятнее всего, ничего не угрожало.
— Ну ты же мой Хранитель, а не ее… Ты делала все, чтобы спасти меня.
Намеренно вывожу ее на другие мысли, и мой расчет оправдывается.
— Она сама хотела, — бурчит Мист, уже заметно приободрившись. — Она так испугалась за вас. И сыр не просила. Только воду и тряпки. Видели бы вы, как она к вам бежала… А как побледнела, когда увидела эту вашу страшную рану на спине…
Кэтти… Невозможная девчонка. Сначала влипает в неприятности на крыше, а потом лезет в пасть к умирающему дракону, чтобы делать примочки. И я все еще не могу понять, что она думает обо мне. Естественно, что между нами прочная стена из статусов, возраста и еще много чего, но… о чем говорит ее собственное сердце?
— Мне нужно к ректору, — бросаю я Мист. — Приведи здесь все в порядок.
В кабинете Ферста пахнет крепким кофе и какими-то травяными настойками. Ректор сидит за столом, потягивая черный ароматный напиток, а целительница расставляет на кофейном столике какие-то пузырьки.
При моем появлении их расслабленность исчезает, и я оказываюсь под прицелом двух изучающих взглядов.
— Ты выглядишь ненормально бодрым для того, кто вчера поймал заряд, способный снести половину академии, — вместо приветствия произносит Ферст, отставляя в сторону чашку.
— Не мне напоминать тебе об особенностях моего рода, — отвечаю я, присаживаясь в кресло.
— Но и не нам рассказывать, как погиб твой дед, — вставляет свое замечание Курт.
Она не тратит время на разговоры, сразу подходит ко мне, и ее пальцы обхватывают мое запястье. Будь мы где-то в другом месте, а не в академии, у нее, во-первых, ничего бы не вышло, а во-вторых, она могла бы от такого вмешательства в мою магическую систему и откат получить.
Но тут я подписал магическое разрешение на то, чтобы Курт свободно проверяла мое состояние. Это непривычно, но я точно знаю, что уж ей-то я могу доверять.
— Жив, здоров, но не без сюрпризов, — выдает свой диагноз Курт.
Мы с Ферстом переглядываемся. Он понимающе усмехается: этот жук точно сразу все понял, потому и назначил кураторство. А Курт… если она и не знала раньше, то теперь знает наверняка: не могла не почувствовать эхо эльфийской магии в моих каналах.
— А теперь, когда ты окончательно осознал всю серьезность ситуации, давай серьезно, Иррегард, — Ферст заметно мрачнеет. — Я не буду напоминать тебе законы, по которым до выпуска из академии семья решает многие вопросы за студента. И то, что изначально это должно было служить защитой.
Я тоже хмуро киваю.
— Да, только используется это… мягко говоря, неправильно.
— Именно, — говорит ректор. — Но у оборотней все еще хуже. Вот эти все сделки с куплей и продажей вполне легальны, поскольку по изначально заключенному с ними пакту, король не вмешивается в традиции оборотней. К тому же эти ритуалы не имеют обратного хода, так как не просто передают студента из одной семьи в другую, они магически «переоформляют» оборотня. И… Тут мы уже ничего не можем сделать.
Я чувствую, как дракон внутри глухо рычит, выпуская когти. Ферст говорит истинную правду, хотя я долго думал, что это невозможно. Как собственная семья может настолько жестоко поступить со студентом? Когда видишь это вживую, кажется, мир переворачивается с ног на голову.
Но это Ферст думает, что в ситуации с Кэтти ничего нельзя сделать. Вряд ли бы я имел хоть крошечное право на то будущее, которое меня ждет, если бы не знал тонкостей законов малых рас страны. Выход есть.
Возвращаясь в башню, я ловлю себя на том, что постоянно думаю о Кэтти. О том, как она пахнет, о том, как смешно морщит нос, когда злится, о том, как она ощущается в моих объятиях.
Я всегда считал себя рациональным. Холодным. Но эта рыжая катастрофа с лапками умудрилась пробить броню. Кошка…
Захожу в кабинет, и Мист тут же возникает рядом, протягивая мне плотный конверт из дорогой бумаги с гербовой печатью.
— Пришло утром, хозяин. Срочная почта от отца.
Я беру письмо, чувствуя знакомую тяжесть родовой магии. Содержание заставляет меня нахмуриться и несколько пересмотреть свои планы. На Кэтти в первую очередь. Я думал, что у нас до этого было мало времени? Нет. Его просто нет, а я больше не имею права откладывать.
Кэтти, Кэтти… Ответишь ли ты взаимностью?
Глава 30
Сижу и сама обалдеваю от того, что я только что сказала. Хотела же как-то плавно к этому подвести, логично… А получилось… Как всегда у меня.
— Да!!! — завизжала Майла и кинулась мне на шею, заобнимала, потом отскочила и начала подпрыгивать на месте, радостно потрясая кулаками. — Я знала! Я сразу поняла!!!
Я перевожу удивленный взгляд на Лео, тот задумчиво смотрит на меня, кажется, с какой-то даже тоской в глазах, но без страха. По нему видно, что он не собирается кидаться куда бы то ни было, чтобы заявить о появившейся иномирянке.
— Вот чего ты сразу не рассказала, а? — Майла останавливается и кладет мне руки на плечи. — Ну вот я же догадывалась! А ты меня заставила сомневаться. Но я еще вчера по твоим словечкам все поняла.
— Вообще-то ты мне тогда сказала, что попаданок у вас казнят, — скептически возражаю я.
— Ну да, так и есть, — кивает подруга.
— А еще ты сказала, что попаданки хуже упыря, — добавляю для полноты картины.
— Да! А еще, что здорово было бы встретить ее на самом деле, — не сбавляя энтузиазма, продолжает Майла. — Мамочки! Неужели моя мечта сбылась?
— Но ты же никому не расскажешь, да? — уточняет Лео, пристально глядя на нее.
Она удивленно поднимает на него взгляд и упирает руки в бока.
— Я, по-твоему, совсем никчемная подруга? Или совсем глупая?
И с обидой так говорит, хмурится, губы поджимает. Вот мне еще ссоры двух влюбленных не хватало!
— Лео, — я останавливаю Майлу тем, что кладу ей руку на предплечье. — Я понимаю, что Кэтти была тебе дорога, но я не делала это специально и…
Пожимаю плечами и честно пытаюсь подобрать слова.
— Ты знаешь, что с ней? — спрашивает Лео.
Мне остается только покачать головой.
— Увы! — вздыхаю я. — Мне вчера
