– Ладно, кто старое помянет, – прервала её Света. – Как мне с Алисой пересечься? Я боюсь, что в те места, где она ест или пляшет, меня не впустят – фейс-контроль не пройду. У меня на лбу написано, что я живу на зарплату. И как туда Гера-то затесался, интересно?
– Да плевать на Геру. У нас Боря есть, он тебя куда угодно проведёт, – неожиданно убеждённо заявила Ляля.
– Знаешь, у Бори ещё меньше шансов пройти в приличное место, – усмехнулась Света.
– Вот не разбираешься ты в людях, Улановская, – снисходительно оповестила её Неля. – Не меряй всех по себе. Наш Боря там желанный гость. Сейчас модно привечать литераторов, поскольку гламурные тётки перестали ломиться в дизайнеры и норовят заделаться писателями. И Борюсик у них чуть ли не гуру. Хоть и неизданный, но гений. Поэтому наводи марафет, надень что-нибудь приличное, в выходные поедем в тот клуб, где тусит бывшая твоего бывшего. Вот как я завернула! Думаю, Боря и выяснит без проблем, где именно она папкины деньги прогуливает, и внутрь проведёт.
Как ни странно, но всё именно так и случилось. Боря выяснил и провёл, хотя Светлана до последнего момента считала затею бредовой. Особенно увидев Борюсика на входе в клуб. Писатель был похож на Пенкина в молодые годы. У него зачем-то были подведены глаза, а на макушке сияла отделанная пайетками пилотка. Пиджак тоже переливался всеми цветами радуги и напоминал то ли рыбью чешую, то ли богатырскую кольчугу.
– Сейчас в их среде модно быть геем или просто иметь невнятную ориентацию, – пояснил Борюсик. – Зато девушки ко мне не пристают. Плюс я полностью ассимилируюсь со средой, мне так легче впитывать атмосферу. Это всё очень полезно для романов, можно вжиться в образ героев – в этой тусовке масса совершенно невменяемых, но ярких типажей.
Поперхнувшись мыслью про то, что за Борей и без гейского прикида девушки не особо бегают, да и сам он к невменямым типажам вполне может причислить себя, Света лишь выдавила, стараясь не хихикать, что пиджак у него бесподобный.
– В цирковой гримёрной одолжил, – гордо сообщил писатель.
Действительно, подумалось Светлане, а где ещё такую красоту можно увидеть – только в цирке на какой-нибудь обезьянке, которая носится по арене верхом на велосипеде. Тогда она ещё не знала, что им придётся в таком виде ехать домой на метро. Это у клуба Боря ассимилировался с массами, а в общественном транспорте эпатаж неуместен, как анекдоты на похоронах. Не говоря уже о подведённых глазках. И не побили их только чудом – просто повезло не нарваться на гопников. Иначе бездонная копилка писательского опыта обогатилась бы ещё и какой-нибудь больничной историей из жизни травматологов.
В клубе было шумно, душно и очень людно. Если бы в метро в час пик на такую громкость врубили музыку и выключили свет, то оказалось бы очень похоже. В полутьме было совершенно не видно и не важно, кто во что одет. Зато такие экземпляры, как Борюсик, оказывались в центре внимания – словно крутящийся зеркальный шар на сельской дискотеке. Он манерно обнимался, тёрся щечками с какими-то губасто-грудастыми девицами, причём большинство из них были почти на одно лицо, словно клоны, различаясь лишь формой локонов. Гольдберг нервничала, пыхтела и что-то бормотала, выплёвывая неразборчивые идиомы.
Алиса Кароян нашлась быстро. Света уже успела почитать про неё в Интернете и даже перестала ревновать. Возможная связь или дружба её мужа с этой девушкой казалась Светлане настолько же маловероятной, как и Джастин Тимберлейк на её кухне в мамином халате. Либо Ольга что-то перепутала, либо это было чудовищное стечение обстоятельств, никак не относившееся к обычной Гериной жизни. Так президент и дворник из аула могут находиться буквально в ста метрах друг от друга, но при этом дворник занят своей метлой, а президент проносится мимо на бронированной машине.
– Я даже не представляю, как к ней подойти, – прошипела Светлана, оторвав Борю от очередной блондинки, похожей на внучку Скруджа Макдака. – Да нас отсюда в момент выкинут.
– Тех, кто сюда попал, обратно уже не выкидывают, – просветил её писатель. Он вообще на удивление комфортно чувствовал себя в этом странном месте. Вспоминая его тщедушное, синеватое тельце и плавки, раздувавшиеся парусами вокруг тощеватых ног, Светлана недоумевала: как такое чучелко умудрилось так преобразиться. Он не пыжился, не пытался казаться своим – он просто был частью этой тусовки. А Лялька, судя по блеску в глазах, чрезвычайно гордилась своим Борюсиком и тоже начинала посматривать на него с благоговением.
Знакомство с Алисой он организовал так легко, словно всю жизнь только тем и занимался, что знакомил низшие слои среднего класса с высшими слоями элиты.
– Гера? – удивилась Алиса, брезгливо сморщив идеальный носик и недовольно поведя плечиком. – Не знаю я никакого Геру.
Она уставилась на Светлану прозрачными изумрудными глазищами.
– Но как же? – растерялась Света. Она так надеялась хоть что-то узнать. – Нам Ольга сказала…
– Ольга – сплетница, – неожиданно прошипела Алиса. – Завистливая примитивная дура. Она просто любит устраивать мне неприятности, вот и врёт всякие глупости просто так. Да она всю жизнь посвятила тому, чтобы делать мне гадости. Мелкие, крупные – какие получится. В школе она училась хуже, в тусовке не прижилась, образования не получила, на лицо – сами видели, сельпо. Ни шарма, ни интеллекта – сгусток пролетарской серости. Живёт с нищими родителями, и сама – нищая. Всё мечтает мне что-то доказать. А я ещё в школе ей сказала, что она в своей хрущёвке так и сдохнет. Человек, который родился в блочном гадючнике с маргиналами и вонючими алкашами, никогда и никуда из этой среды не вырвется. И зря она пыжится. Как я сказала, так и будет. Всё или у вас что-нибудь ещё?
Резко замолчав, Алиса снова уставилась на Свету. Глаза у неё были совершенно необыкновенные, да и сама она – словно сошла с картинки – дородная, ухоженная, успешная. И очень странная.
– По-моему, она нас обманула, – сказал Боря, когда троица вышла из клуба. А вышли они почти сразу, так как основная цель была достигнута, с Алисой поговорили, и Гольдберг решила, что хватит её писателю оти раться рядом со всякими силиконовыми пробками.
– С чего ты взял? – уныло покосилась на него Света. Мысль о том, что они сейчас с этой переливающейся «ёлочкой» спустятся в метро, совершенно не вдохновляла. А если учесть, что ещё и с Герой ничего не выяснилось, то получалось совсем кисло. – Зря мы в клуб потащились. Оборвалась ниточка.
