— А откуда, — проговорил наконец Ши, — этот свет?
— Игрушка людей, которые давно умерли и позабыты. — Его голос размеренным шепотом плыл в прохладном воздухе. — Исчезли, как и та злобная тварь… — Слова растаяли, и старик указал в сторону, куда улетел посланник Черепа, худой сморщенной рукой, которая замерла в ночи, словно сухая ветка мертвого дерева.
Ши опасливо посмотрел на старика, не зная, что сказать.
— Мы идем на восток… — внезапно, по собственному почину, сообщил Флик.
— В Анар, — быстро прервал его тихий голос, седовласый старец понимающе закивал, переводя взгляд с одного брата на другого, глаза его зорко блестели в приглушенном свете луны.
Неожиданно он прошел мимо них к стремительной реке, а затем развернулся к ним лицом и жестом велел им сесть. Ши с Фликом, не раздумывая, подчинились, нисколько не сомневаясь в благородстве намерений незнакомца. Опустившись на землю, оба вдруг ощутили, как чудовищная усталость навалилась на их тела, глаза внезапно начали слипаться.
— Спите, юные странники, да станет короче ваш путь. — Властный голос в их головах звучал все громче.
Они не могли противиться сладкой дремоте, такой блаженной и долгожданной, и послушно улеглись на мягкой траве. Силуэт перед затуманенными полузакрытыми глазами юношей начал медленно менять очертания, превращаясь в кого-то другого, и им показалось, что старик становится моложе и одежда на нем меняется. Ши проговорил что-то невнятное, пытаясь прогнать дремоту, но мгновение спустя оба юноши уже спали.
Во сне их, словно облака, несло по забытым дням, полным солнечного света и счастья в безмятежном лесном селении, которое они уже так давно покинули. Они снова бродили по дружелюбным зарослям Дульнского леса, плавали в холодных водах могучей реки Раппахалладран, вседневные страхи и заботы вмиг испарились. Они парили над поросшими лесом холмами и долинами родной стороны, свободные, как никогда прежде. Словно впервые в жизни во сне они касались всех растений и животных, птиц и насекомых, с новым пониманием их значимости как живых существ, какими бы маленькими и незаметными ни казались эти создания. Они плыли и летели как ветер, ощущая свежие запахи земли, и вся дивная красота жизни, созданной природой, открывалась перед ними. Великолепная череда ярких красок и запахов мелькала перед их взором, но их уставший разум тревожили лишь негромкий шум ветра и тихие шорохи земли. Долгие, лишенные солнца, тяжкие дни пути по туманным низинам Клета, когда жизнь, подобно потерянной душе, безнадежно блуждала по мертвым землям, позабылись. Позабылась тьма в Черных Дубах, безумие нескончаемых гигантских деревьев, скрывавших солнце и небо. Ушли воспоминания о Туманном призраке и о неусыпных посланниках Черепа, без устали преследовавших их. Юные жители Дола попали в чудесный мир, не знающий страхов и забот реальной жизни, и время растворилось в безмятежности, подобно тому, как в конце внезапно налетевшей яростной бури на мгновение возникает прекрасная радуга.
Как долго они блуждали по миру грез и что происходило с ними в этом мире, юноши не знали. Однако, медленно пробуждаясь от сладкого сна, они поняли, что больше не находятся на берегу Серебристой реки. И с той же ясностью осознали, что и время сделалось новым и каким-то иным, ощущение было волнующим, но не вселяло опасений.
Глядя перед собой полусонными глазами, Ши внезапно понял, что за ним внимательно наблюдает множество любопытных глаз. Он медленно приподнялся на локте, его затуманенный взгляд уперся в группу стоявших рядом низкорослых людей, взволнованно склонившихся над ним. Из тумана неожиданно проступила высокая величественная фигура в свободном плаще, нависла над ним, широкая ладонь легла на его худое плечо.
— Флик? — нерешительно позвал он, протирая заспанные глаза, и прищурился, пытаясь рассмотреть лицо человека в плаще.
— Теперь ты в безопасности, Ши. — Глубокий голос, казалось, прокатился раскатом грома от неясного силуэта. — Это Анар.
Ши быстро заморгал, пытаясь подняться, но широкая ладонь мягко удержала его. Зрение начало проясняться, и Ши увидел рядом с собой Флика, который только что очнулся от глубокого сна. Вокруг стояли приземистые, крепко сбитые люди, в которых Ши тут же узнал гномов. Взгляд Ши уперся в волевое лицо человека, стоявшего рядом с ним, а когда Ши разглядел блестящие доспехи на нем, то понял, что путешествие в Анар завершено. Они нашли Кулхейвен и Балинора.
Мениону Лиху последний отрезок пути до Анара вовсе не показался таким же легким. Когда горец понял, что потерял братьев, он не на шутку испугался. За себя он не боялся, но как Омсфорды, не зная дороги, одни выберутся из туманных Черных Дубов? Слепо озираясь по сторонам, он долго и безнадежно звал пропавших друзей, пока у него не сел голос. Наконец принц Лиха заставил себя признать, что продолжать поиски бессмысленно. Измученный горец двинулся через лес, в сторону равнин, утешая себя робкой надеждой встретить друзей при свете нового дня. Он блуждал по лесу дольше, чем ожидал, и лишь на восходе солнца вырвался из душного плена и тут же упал в траву. Даже не подозревая об этом, Менион вышел из леса чуть южнее спящих братьев. К тому времени силы почти оставили его, и сон навалился так быстро, что он не запомнил ничего, кроме медленного, легкого падения в высокую траву на краю равнины. Ему показалось, что сон длился целую вечность, но проснулся он всего на несколько часов позже того, как Ши с Фликом пустились в путь к Серебристой реке. Уверенный, что вышел из леса намного южнее условленного места, Менион не раздумывая решил двигаться на север и срезать путь, чтобы перехватить товарищей до того, как они выйдут к реке. Если же вскоре следов Омсфордов не обнаружится, он обещал себе признать, что братья все еще плутают в дремучих зарослях мрачного леса.
Горец торопливо затянул полегчавший дорожный мешок, закинул за спину большой лук и меч королей Лиха и уверенно зашагал на север. Зорко высматривая следы проходивших той же дорогой людей, Менион не заметил, как промелькнули несколько светлых часов. Лишь с наступлением сумерек он наконец увидел следы, оставленные путниками, идущими к Серебристой реке. Горец решил, что этим следам несколько часов, и безошибочно определил, что по тропе прошел не один человек. Впрочем, кто были неизвестные путники, он сказать не мог, поэтому продолжал торопливо шагать в догорающем свете в надежде нагнать их до наступления ночи. Он знал, что посланники Черепа тоже станут искать их, но решительно отмел все опасения. Если уж он вызвался помогать братьям, значит, заранее смирился с любой опасностью, которая могла подстерегать их на долгом пути.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
