– Наконец-то! – вдруг возопил Ким. – Вот они, видишь?
Ростик приник к стеклу, Бумажный холм, как они и ожидали, оказался на правом берегу, с его стороны. Потом Рост достал бинокль, негромко, но уверенно скомандовал:
– Ким, ты в героя не играй, сразу-то не садись. Походи немного вокруг, осмотрись.
– А если им помощь нужна?
– А если пернатые, не будь дураками, в этих кустиках засаду оставили? Специально для таких вот решительных?
– Ким, он дело говорит. Поступай, как велено.
В подтверждение этих слов сзади зазвучали щелчки застегиваемых латных железок, а немного позже и клацанье предохранительной планки «калаша». Ростик вспомнил, что Антон так и не подобрал себе плазменного ружья пурпурных, остался верен человеческому оружию.
Больше Ким не спорил. Он вышел на высоту метров двадцати и плавно, словно сдавал экзамен на вождение с поставленным на приборный щиток стаканом воды, стал ходить кругами около пологого холма, на самой верхушке которого были выстроены соломенные навесы и глиняные сараюшки. Наверное, это и была пресловутая бумажная фабрика. От реки до нее был километр с небольшим.
Сейчас, когда они не торопились, стало заметно, что местность уже немного обжита, даже с высоты без труда читались пробитые тропинки – к реке, к относительно ровной площадочке на запад от холма, где, вероятно, в обычное время находились автомобили, к овражку, где стояли жилые бараки, и чуть в сторону, к вековечному домику с плоской, словно срубленной наискось крышей. Должно быть, у дураков мысли действительно сходятся, потому что Ким тут же проговорил:
– Смотри-ка, от одних земель к другим перешли, может, вообще в другую Вселенную нас занесло, а сортир в своей основе неизменен. Ого, да он тут внушительный, на полдесятка посадочных мест с каждой стороны.
Ростику только вздохнуть осталось. К тому же засаду они или не смогли увидеть в такой траве, или ее вовсе не было. Поэтому, покружив еще немного, Ростик приказал:
– Ладно, Ким, садись. Но сделаем так. Мы с Антоном выскакиваем, а ты поднимаешься и летишь рядом. Невысоко, с визуальным контактом, но рядом.
– Не буду я так лететь, – вдруг вскипел пилот. Ростик сразу понял, насколько Ким сердит, потому что заговорил с горловым, щелкающим выговором. – Если они вас вязать станут, я должен буду повздыхать и на Боловск податься?
– Ты должен будешь машину спасти, – отозвался сзади Антон. – И прикрывать сверху от их летунов.
– Нет, не должен. И не буду. Пойду с вами. Тем более что летунов тут и в помине нет.
– Ким, это приказ, – попытался надавить Ростик.
– Ты еще арестуй меня за его невыполнение. – Выполняй, говорю!
И вдруг Ким белозубо, как киноактер, улыбнулся, тряхнул головой в истертом кожаном шлеме и вполне дружелюбно ответил:
– Шиш тебе.
Все, решил Ростик, сейчас я тебе… Но тут же взял себя в руки.
– Будь мы помоложе, я бы тебе нос расквасил.
– Знаю… Я же все про тебя знаю. И потому вместе пойдем. А у машины Винт останется.
Они сели на ту самую вытоптанную площадочку за холмом, откуда окрестности относительно неплохо просматривались. Конечно, в этой траве можно было по-пластунски подобраться чуть не к самому котлу с кашей почти любого, сколь угодно тщательно охраняемого лагеря, но делать было нечего.
Оставив Винторука сзади, потопали вверх, на сам холм. Он в самом деле был гораздо выше других окрестных холмиков, хотя было их тут немало. Остановившись, Ростик осмотрелся еще раз. Да, трава, трава и холмы. Чуть дальше к реке – небольшое углубление, а за ним – снова холмы. Может, и повыше тутошнего, а впрочем, не повыше. Уж очень легко читались луговины за ними, так что следовало признать – место было выбрано с умом. Научились со временем…
Первые навесы были отделены от ближайших трав довольно широкой, метров сорок, полосой чуть ли не вскопанной земли. Стебельки тут поднимались не выше щиколотки, приходилось только удивляться трудолюбию бумажников. И почти сразу стало ясно, зачем это устроено.
– От пожаров обезопасились, – отозвался Антон глуховатым из-за шлема голосом. Впрочем, забрала он пока не опустил, с его чувством опасности это что-то да значило.
Под первым навесом не было никого. И ничего. Лишь десяток каких-то чанов из сырой, необожженной глины. В следующей сараюшке не оказалось даже чанов. Так и пошло, то какое-то самодельное оборудование, то ничего. Исключение составили козлы, поверх которых, как столешницы, лежали плотно сбитые, довольно гладкие доски с клиновыми струбцинами, в них чувствовалась работа рубанком… Вдруг Ким закричал:
– Сюда, они тут!
Ростик ломанулся было, чуть не столкнувшись с Антоном. И лишь тогда понял, как на него давило это безлюдье.
Людей было много, почти четыре десятка довольно пожилых мужчин и женщин и с полдюжины ребятишек. Все они были связаны травяными веревками, многие, особенно ребятишки, оказались без сознания. Разрезая путы, прикладывая горлышко своей фляги к губам самых слабых, Рост с друзьями провозился минут десять, пока наконец пленники не начали оживать. Матери принялись обихаживать детей, мужики организовались, чтобы сбегать за водой, кто-то отправился в казармы за тряпочками для перевязки – среди пленных оказалось немало изрядно побитых, у одного нестарого мужичка, кажется, были сломаны ноги.
Всем довольно быстро и уверенно начал распоряжаться лысоватый старикашка, изрядно похожий на того, который во время войны с губисками подсказал Ростику, что стрелять нужно в хвост лодок. Впрочем, это мог быть и не он. Ростик хотел спросить его о том эпизоде, но забыл, слишком много было работы. А едва стало полегче, старичок подошел к Ростику, взглядом опытного человека выделив в нем командира, и повел совсем другую тему:
– Мы не виноваты, они неожиданно налетели.
– Когда? – спросил Антон, который не столько помогал освобождать пленных, сколько по-прежнему осматривался.
– Вчера ночью.
– То есть вы тут ночь и весь день провалялись? – спросил Ким.
– Верно.
– Сколько вас? – поинтересовался Ростик.
– Тут сорок человек должно работать. Да еще с пяток у реки… Бумагу делали.
– Акимыч, – донесся от двери этого самого большого, сплетенного из травы сарайчика девичий голос. – Все запасы пищи и вся бумага, что сделали, исчезли. От инструментов следа не осталось, только что котлы не унесли… Что делать-то будем?
Акимыч кивнул, потом почти спокойно ответил:
– Погоди, видишь, с людьми разговариваю.
Но «годить» девица не собиралась. Она пристала к имеющемуся в наличии начальнику Бумажного холма и стала выливать на его голову какие-то малопонятные упреки, словно именно он был виноват в нападении пернатых. Ростик не выдержал. Он взял девицу за руку, развернул ее в ту сторону, где должны были находиться казармы, и несильно толкнул в спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
