Ассистент провел его к спортзалу и удалился. В приоткрытой двери, под звуки бравурной музыки мелькали две девичью фигуры. Дэвид застыл, с восхищением уставившись на движения бывшей партнерши по фильму. Она ни сколько не уступала в технике девушке-хореографу. Синхронно выполняя фигуры, она не замечала ничего вокруг. Её блестящие рыжие волосы струились в воздухе, тело, спрятанное под спортивный костюм, было гибким и лёгким.
Едва не дотянув до окончания музыки, Дэвид поспешно удалился, решив прийти вечером и поговорить с обидчицей наедине.
До вечера еще оставалась куча времени, и он решил скоротать его в знакомом баре. Начал с пива, потом в ход пошли напитки покрепче. За два часа до полуночи он набрался прилично, но всё равно сел на мотоцикл. В помещениях киностудии было темно и тихо. Тусклые лампочки горели в коридорах. Беспрепятственно пропустившая его охрана, которой он наврал про назначенную встречу, указала ему, где найти миссис Ладенсон. Он отыскал ее в кабинетике, недалеко от офиса ассистента Столкерка. Кейт сидела за ноутбуком и её неутомимые пальцы летали роем пчел над клавиатурой.
Но вот, руки её замерли, а сама Катя подняла глаза и с удивлением уставилась на бывшего кумира.
Глава 50
Снова-здорова! - пронеслось у меня в голове.
Рэйн медленно, с грацией змеи, вошел и приблизился к столу, не теряя зрительного контакта. Он был пьян. Слабо что ли на трезыую голову прийти на разборки?
- Зачем ты пришел? – раздраженно спросила я.
- Как ты себя ведешь? – начал распаляться Дэвид. – Что я тебе сделал? Кем ты себя возомнила?
- А, ты об этом… - усмехнулась я. – Думаю, нам не стоит работать вместе. И ты понимаешь, почему.
- Смотри на меня! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу.
Я удивленно округлила глаза. Пластик столешницы, выполненный под дерево, пошел трещинами. Сердце мое принялось неистово колотиться, ладони стали ледяными и взмокли. В бешенстве он был красив, словно древний бог и опасен, как человек, которому уже нечего терять.
- Что ты себе позволяешь?
- Ровно то, что и ты! – он медленно обходил стол, приближаясь ко мне. – Ты как мелкая, противная пиранья, которую вовремя не прибили, и теперь готовая оттяпать не только палец своего спасителя, но и сожрать руку! – прорычал он.
Я быстро оценила обстановку. Близится полночь. Я одна в помещении. Он пьян и зол. Охрана далеко, на КПП. Можно быстро схватить трубку, набрав службу спасения и попросить помощи. Словно подслушав мои мысли, Дэвид вырвал провод из розетки.
- Ну, уж нет, маленькая тварь! – ухмыльнулся он, рывком дёргая меня из кресла.
Теперь я испугалась по-настоящему, мне впервые намеренно причиняли боль. Я постаралась взять себя в руки и не поддаваться панике. Дэвид до боли, словно пытался сломать кости, сжимал мои запястья, медленно продвигаясь к стене.
- О, нет! Ты не пиранья, ты – Сирена. Мокрая, скользкая, мерзкая Русалка, славно поющая в мужские уши сладкие песни о вечной любви, затягивая нас на дно мутной пучины! – шипя, он толкнул меня на стену, так, что голова моя слегка ударилась о бетонную поверхность.
- Бить будешь? – спросила я, морщась от боли, не в силах оторваться от его гипнотического взгляда и судорожно вдыхая его ни с чем несравнимый запах, смешанный с табаком и алкоголем.
- Я хочу, чтобы ты, глядя мне в глаза, сказала, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочешь меня видеть!
Любовь, ненависть к этому человеку, боль, которую он мне причинял, а еще тошнота, преследовавшая меня с самого утра, окутали мозг туманом, и я никак не могла сообразить, что делать дальше. Краем глаза я заметила как Дэвид, ухмыляясь, теперь смотрит на вырез моей футболки.
- Что? – пронеслось внутри. – Что-то не то. Он не должен так делать. Он же… или нет?!
Он навалился на меня, словно хотел размазать по стене, одной рукой удерживая запястья, а второй, по-свойски, шарил под футболкой. Его обветренные губы то и дело касались моего лица, стараясь дотронуться и слиться с моими губами то ли в укусе, то ли в поцелуе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Перестань! Немедленно! Ты пьян!
***
- Брось! Не этого ли ты хотела, когда пришла ко мне в ту ночь объясняться? – Пальцы его вольготно хозяйничали на животе, пытаясь справиться с молнией н джинсах, пока, внезапно не ощутили неровные края шрама от ножа. Отпустив ее, испытав укол жалости, он во все глаза смотрел на это странное для девушки украшение, затем осторожно повернул её спиной, осматривая след от огнестрельного ранения.
Огромными, смятенными, всё понимающими глазами он уставился на её посеревшее, покрывшееся испариной лицо. Внезапно он понял все. Без слов.
Устало опустившись в кресло, Дэвид обхватил голову, пытаясь справиться с атаковавшей его мигренью. Конечно, причинять боль, и уж, тем более, насиловать, он её не собирался. Хотел просто припугнуть, поставить на место. Вот только силу свою не рассчитал. Подзабыл уже, какая она хрупкая.
- Что же ты натворил? – тихо проговорил он.
Было утро, когда Дэвид очнулся у себя дома. Он спал на диване в той же одежде, что и вчера, и совершенно не помнил, как добрался до дома. Совесть быстро напомнила ему всё, что он наделал накануне, и он, сгорая от стыда, поплелся в душ.
- Урод! Придурок! Маньяк хренов! – шипел актер на своё отражение, отплевывая пену для бритья так и норовившую залезть к нему в рот. – Почему, всё, что касается этой девчонки, выходит шиворот навыворот? Всё равно! Умеешь ломать, умей и построить! Или, по крайней мере, извинись!
Позавтракав сигаретой и кофе, он отыскал в памяти треснувшего телефона номер Кейт, и, надеясь, что она так и не сменила его с декабря, набрал цифры.
- Да. – после нескольких гудков ответил тихо её голос.
- Это – я. – девушка молчала, и он продолжил. – Я… прости меня за вчерашнее. Не знаю, какая муха меня укусила, ты в порядке?
- Я в больнице, - после некоторого молчания ответила она.
Дэвид сморщился и потер глаза, мучительно вспоминая, какие он мог нанести ей повреждения, что бедной девушке пришлось обратиться к врачам.
- Что с тобой Кейт? Это из-за меня? Что я натворил…
- Дэвид, - оборвала его Катя на полуслове, - пожалуйста, оставь меня в покое. Хватит! Не звони, не появляйся. Постарайся забыть о моём существовании.
- Просто скажи, в каком ты госпитале. Я пришлю цветы.
Катя хмыкнула и отключилась. Озадаченный, он пару мгновений смотрел на пищащую трубку, соображая, как поступить дальше.
Глава 51
Раян сидел около ее кровати, потрясенно переваривая новость о доброкачественной опухоли в мозгу.
- Да я с ней уже три года живу, - успокаивала его Катя. – Это – типа гематомы после аварии. Видишь, за годы, она даже не увеличилась.
- Милая, это – серьезная вещь, она может перерасти в рак.
- И тогда, ты останешься молодым вдовцом, - ослепительно улыбнулась актриса.
Он бросил на неё взгляд, полный боли.
- Никогда так больше не говори! Тебе нужно отдыхать, спать, ты же, как робот, сутки напролет, тренируешься, пишешь… зачем?
- Раян, я хочу прожить свою жизнь именно так. Ты же не можешь запереть меня в клетке и отнять печатную машинку. Некоторые птицы не могут жить в неволе.
Он и сам это прекрасно понимал. Другого человека не переделаешь. Его можно либо принимать таким, каков он есть, либо отпускать на все четыре стороны.
- Ты потеряла сознание ночью в туалете. Уборщица обнаружила тебя рано утром, испачканную рвотой, и запястья твои в синяках… Что вчера произошло? Кто-то обидел тебя? Поднял руку?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Катя вымученно улыбнулась и попыталась придать голосу беззаботность.
- Нет, конечно, синяки – от спортзала. Перезанималась, возможно, даже не знаю, с чего меня тошнило. Съела, наверное, что-то не то. А сознание, я теряю, периодически.
