в первый раз шёл на задание, не в первый раз играл свою роль. Правда, раньше было опаснее: приходилось внедряться в группировки, но вскоре мою морду стали узнавать — пришлось менять тактику. Скольких я посадил, скольких спас… Разве теперь это имело значение?
Ко мне пришёл друг, пришёл с проблемой, и я помог. Наверное, каждый бросился бы спасать жизнь близкого человека. Эта благородная цель требовала всего лишь сыграть в чувства. Я никого не подставлял, не подвергал опасности и не причинял боли. Да, поступил некрасиво, но на кону стояло большее. Я шёл к чужой, посторонней для меня женщине, а оставлял… Оставлял уже любимую.
Что я мог исправить? Сказать в разгар операции: «Прости, Настя, я не Саша. Давай ещё в любовь поиграем? А лучше, родная, отдай мне сумку…»
Что бы она ни говорила, но это признание нисколько не снизило бы степень боли от осознания глубины разыгрываемого фарса, от такой неприглядной правды…
Теперь в глазах любимой женщины я — бездушная тварь… Друзьям помог, звёздочку получил, предотвратил незаконный оборот наркотических средств. А её, нежную девочку, предал! И нашу любовь — самое чистое и настоящее чувство, что было в моей никчёмной жизни.
За все эти месяцы я ни разу не обидел Настю, ни одной сволочи не позволил бы и близко к ней подойти… Только. Слушать она не станет. Не умею я извиняться. Блять, не умею и говорить красиво. Люблю ли? Да! Сожалею? Да, очень. Считаю себя предателем? Разумеется, а как иначе…
Настя вернётся к Денису… Взяв бутылку со стола, вновь отпил из горлышка. Картинка уже расплывалась, а мысли всё не туманились, никак не наступало это чертово забвение. В котором не было бы её и нашего прошлого. Комнаты этой, дивана старенького, скрипучего… И моей девочки, такой ласковой, податливой и верной…
Мы же изначально с Дэном всё обговорили: он сам рассказал про все их места, совместные воспоминания, даже советовал, как лучше себя вести, что именно Настя любит, а что не выносит…
Только был ещё один, как выяснилось теперь, невыполнимый пункт, который тогда казался простым и легкоосуществимым: как только всё закончится, я должен был отойти в сторону, показывать Насте, что всё это лишь для дела, а сама она для меня никто. Соглашаясь, я и представить не мог, что станет иначе, а это условие окажется неподъёмным грузом.
Я же держался… И возле ресторана этого, и когда она, маленькая, хрупкая и такая подавленная, без куртки вылетала на улицу. Держал своё грёбанное обещание, данное другу… А вот сейчас у Макса не выдержал… Возможно, виной тому алкоголь. А может, пришла пора что-то менять в наших договорённостях! Пусть Волков что хочет делает, не отдам… Не отпущу… Если только… Настя сама не скажет, что отныне я ей не нужен.
Стоит представить, что Настя с Дэном, что он касается её… Бля, как Волк это пережил? Это же что-то невозможное.
Одно понимаю точно: я бы так не смог. Сдох бы у Рамиля, но свою женщину никому бы не отдал ни ради дружбы, ни ради свободы, ни даже ради спасения чьей-то жизни, пусть даже и своей собственной!
Глава 19
Столовая больше напоминала зал какого-нибудь помпезного ресторана. На стенах лепнина, потолок расписан под облачное небо, по центру переливается огромных размеров хрустальная люстра. Плотные шторы на окнах и один длинный стол посередине всего этого великолепия.
Горестно вздохнула, в очередной раз подмечая, как нелепо в этом интерьере смотрюсь я сама. Такими темпами разовьётся комплекс неполноценности, а моя самооценка, и так ощутимо пострадавшая после того, как выяснилось о двойном предательстве «любящих меня мужчин», и вовсе рухнет ниже плинтуса…
Макс уже был за столом, но не ел, а продолжал пить. У них сегодня с Котовым задача выполнить месячный план? Или соревнование: кто кого перепьёт? Неужто совесть проснулась у сценариста и его друга — исполнителя главной мужской роли в том спектакле, корнями проросшем в мою несчастную жизнь?! Хотя нужно отдать Диме должное: с его «Сашей» я была по-настоящему счастлива. Жаль, он не доверял мне настолько, что даже про пищевую аллергию не сказал! Куда уж там было про истинное положение дел докладывать…
Видимо, я просто не знала их совершенно, может, для них это нормально: так проводить каждый вечер. В любом случае не моё это больше дело. Кстати, Денис-то не пил. Не в принципе, а конкретно сегодня.
— Настя, а мы уже хотели заявлять о вашей с Котом пропаже в коридорах моей резиденции, — с улыбкой лениво проговорил Покровский.
Вот этого наглеца-манипулятора тоже очень хотелось стукнуть. Даже больше, чем Волкова…
— Ему стало плохо от выпитого, и бедняга ретировался, — парировала, не поддаваясь на провокацию, и с невозмутимым видом села за стол, который ломился от разнообразия блюд.
Устроила себе праздник живота, игнорируя присутствующих мужчин, поедала всё, что нравилось. Особенно у повара удался тёплый салат с морским гребешком… Шампанское — тоже хорошее. Настолько мягкое, что запивала им блюда, как лимонадом, практически не ощущая градус. Короче, ела и пила в стане врага без угрызения совести!
— Ещё шампанского? — участливо спросил Макс, когда я допила остатки из фужера.
— Нет, — отказалась, прислушавшись к себе и поняв, что напиток коварен, а во мне и так уже целая бутылка. — Я домой хочу.
— Насть, там пока опасно, — осторожно проговорил Денис, который последние минут двадцать сидел, откинувшись на спинку стула потягивая кофе, и бросал на меня откровенные взгляды.
— И что вы предлагаете? Спать здесь? В кабинете мне постелите? — начала нарываться на неудобные ответы, всё-таки алкоголь — зло…
— Зачем же? — притворно изумился Покровский, пребывающий в состоянии ещё большего опьянения, нежели я сама. — Ко мне домой поедем. Там охрана, двенадцать комнат и видеонаблюдение. Рай для принцессы в бегах.
— Не поеду я к тебе, — фыркнула в ответ. — И к нему не поеду, — повторила на всякий случай, указав рукой на Волкова, что откровенно, с надеждой лыбился на меня и отчего-то выглядел сейчас даже привлекательнее, чем обычно. Неужто радовался, что между нами больше нет тайн, да и ему отныне не придётся играть роль жестокого тирана…
— Это просто самое разумное решение в данных обстоятельствах. Одна ночь, а дальше мы придумаем, как выпутать тебя из этого, — мягко уговаривал меня Денис.
— Мне домой надо. Там вещи. И Натка с ума сходит. Да и не хочу я с ним в одном доме находиться, — указала рукой на Покровского, возмущённо перечисляя аргументы Волкову.
— Почему? — как-то
