закончилось? — На этот раз она даже повернула голову в его сторону.
— Ну, та твоя история. О мести за отца. Ты… действительно спустя пять лет прикончила того гада, когда тот вышел из тюрьмы?
— А, ты об этом. — Теолрин заметил, как губы Джейл сложились в тонкую линию. — Знаешь, после суда внезапно выяснилось, что подготовка мести — далеко не единственное, над чем мне стоит думать. У моего отца не было близких родственников… либо же они были, но я просто была им не нужна, не важно. Через пару дней в дом отца пришли люди и сказали, что теперь этот дом принадлежит им — якобы за долги… хотя я до сих пор уверена, что у отца не было никаких долгов.
— И… что ты сделала?
— А что я, по-твоему, могла сделать? Мне было десять, Тео! Конечно, я пыталась отстаивать свои права, но они попросту выгнали меня на улицу!
— В каком смысле?
— В абсолютно, мать твою, в прямом! Мне пришлось учиться самостоятельно добывать пропитание и искать, где заночевать! Я стала ребенком трущоб, одиноким и озлобленным на весь мир.
— Но погоди… — У Теолрина никак не укладывалось в голове сказанное Джейл. — У нас ведь всякие… приюты и все такое.
— У вас, может, и есть, — процедила Джейл сквозь зубы с явной обидой.
Теолрин прищурился.
— Так дело было не в Дар-на-Гелиоте?
— Нет, тупица! Это было даже не в Кельментании! Мы с отцом жили в городке на северо-западном побережье Кавенгона. Местным властям там испокон веков было плевать на беспризорников и бездомных, лишь бы те не сильно мешали «добропорядочным» горожанам.
Глаза Теолрина расширились.
— Так ты из Кавенгона! — Теолрин мысленно хлопнул себя по лбу. — А я-то все ломал голову, почему это ты растягиваешь гласные.
— Да не растягиваю я гласные, — возмутилась Джейл.
— А вот и растягиваешь. — Теолрин улыбнулся против воли, а затем вспомнил контекст рассказываемой истории и поспешил убрать улыбку. — Ладно, спросим у Клэйва, когда он проснется. Черт, ты из Кавенгона… Почему ты ни разу не говорила об этом?
— А ты разве спрашивал?
— Справедливо. — Он передернул плечами. — Ну, так и… Как ты приспособилась к жизни на улицах?
Джейл долгое время молчала, сверля Теолрина оценивающим взглядом, словно решая, достоин ли он услышать продолжение. Теолрин почему-то был уверен: Джейл нечасто делилась с кем-либо этой частью своей биографии. Совсем не часто.
Возможно, он и вовсе в этом у нее был первый.
— С трудом, — наконец произнесла она, отвернувшись и вновь положив руки на бушприт. — Поначалу я думала, что подохну там, где-нибудь в сточной канаве… Но потом мысль о мести тому ублюдку придала мне сил, чтобы жить… точнее, выживать. Она была, так сказать, моей путеводной звездой все это время… — Джейл замолчала и вскинула голову. — Путеводная звезда! Черт, так по ним и правда можно определять направление движения?
— Вот видишь, — хмыкнул Теолрин, — не только я сегодня узнаю что-то новое. — Он рискнул еще чуть приблизиться к Джейл. — Но чем ты питалась?
— Чем придется. Где-то находила объедки на помойках… Где-то попрошайничала… Где-то воровала… Знаешь, что в этом всем было самым неприятным?
— Попрошайничать? — предположил Теолрин.
Он не знал, что должно произойти, чтобы он смог перебороть свою гордость и начать попрошайничать. По крайней мере, в таком возрасте.
— Нет. Это-то как раз оказалось несложно… особенно после двух дней голода. Самым неприятным открытием стало то, что практически вся территория города уже была поделена между уличными шайками. А они… Они не терпели таких одиночек, как я. Знаешь, как они дали мне об этом понять?
— Как? — На этот раз Теолрин решил не строить предположения.
— Они поймали меня на шестой день моих уличных приключений. Потом завели в трущобы и дружно избили.
— Ты серьезно?!
— А что, похоже, что я тут шутки шучу? Старший из них — кажется, ему было лет пятнадцать — объяснил после этого, что если они поймают меня на их территории еще раз, то переломают руки и ноги и бросят в выгребную яму. Звучало… на редкость, знаешь ли, убедительно. Несмотря на то, что на тот момент у меня гудела голова, я запомнила каждое его слово. Каждую гребаную интонацию! — Теолрин заметил, как ладони Джейл сжались в кулаки. Он испугался, что сейчас Джейл случайно спихнет стоящий поверх бушприта фонарь, и они останутся без освещения. — Так что… я сделала выводы и стала действовать осторожнее. Внимательнее. Как выразились бы поэты, «это был долгий и тернистый путь». — Теолрину показалось, что Джейл скривилась. — Ненавижу поэтов. Никчемные, бесполезные кретины… А, ну и хрен бы с ними. Я нашла себе ночлег на заброшенном чердаке старого дома, нижние этажи которого служили мастерскими. Научилась быстро бегать, заговаривать зубы, незаметно срезать кошельки… Но да, все это время я не забывала о том, почему я вынуждена так жить. Я ждала… Точнее… Я выжидала.
Воцарилась долгая тишина. Теолрин решил, что самым разумным будет никак не торопить Джейл, если он, конечно, хочет услышать продолжение. Наверное, ему стоило вернуться к плавильне и посмотреть, достаточно ли там угля и стекол, но что-то подсказывало ему, что если он уйдет сейчас, то Джейл больше не рискнет приоткрыть ему душу.
— Знаешь… — Он вздрогнул, когда она неожиданно заговорила. — Под конец этого пятилетнего срока меня начали посещать сомнения: а смогу ли я взять и хладнокровно, без малейшей тени сомнения, лишить человека жизни? Я убеждала себя, что смогу. В конце концов, последние годы я жила рука об руку со смертью. Я видела много смертей: от голода, от жажды, от яда, от клинка в спину и метко брошенного камня… Одной зимой — кажется, мне было тринадцать — я блуждала по трущобам в поисках еды… точнее, объедков… И наткнулась на девочку, лет семи. Я немного знала ее: они со старшим братом остались без родителей, дом их продали, так что им двоим приходилось скитаться по улицам и попрошайничать. Так вот, когда я нашла эту девочку, та лежала в подвале, посиневшая от холода. Брошенная. Никому не нужная. — Джейл выждала долгую паузу. Ее лицо оставалось неподвижным. — Уже потом я узнала, что ее брата поймали, когда он пытался срезать кошелек у какого-то богача, и его вздернули на виселице. Девочка — я даже не знаю, как ее звали — просто осталась один на один со смертью… И ничего не смогла с этим сделать.
Голос Джейл чуть задрожал на последних словах. Теолрин уже собрался открыть рот, когда понял, что не знает, что сказать. Что она не виновата? Что один на
